От винта! [Сборник]

– Постой-постой, как ты его назвал?

– ДиСи-3.

– Сдать оружие, сержант! Вы арестованы!

Ну, арестован так арестован! Я расстегнул немецкий пояс, отдал его приказавшему меня арестовать капитану. Похлопал по карманам, извлёк кусок пулемётной ленты с четырьмя патронами.

– Всё! Там в сидоре какие-то шифровки из дупла под Княжичами. Сидор не мой, а какого-то полицейского из-под Дарницы, одного из тех, кто меня расстреливал.

– Потом, и не мне, расскажешь!

Четвёртые сутки повторяю одно и то же трём разным следователям из Особого отдела. Мне шьют немецкого шпиона, хотя всё говорит за то, что я прав.

– Я уже это говорил. Я рассказал всё, что я помню. Я не помню ни номера части, в которой я служил, ни марку самолёта, на котором я летал. Ни того, что происходило до того, как очнулся в могиле. И место я выяснил после того, как нашёл карту, радиостанцию и бинокль возле аэродрома в Княжичах. На карте аэродром был помечен. Кстати, недалеко от этого места есть могила, но я её не вскрывал.

– Пришли документы на имя Константина Васильевича Сухова из полка, в котором он служил. Номер полка! Номер дивизии! Быстро.

– Не помню!

– За вас говорит только одно: фотография. Вам что-нибудь говорит фамилия Коробков?

– Нет. Где-то слышал, но где – не помню!

– В твоей лётной книжке нет ни одного вылета на ПС-84! Как ты умудрился поднять его в воздух.

– Так ведь, товарищ капитан госбезопасности, поднять мало! Ещё же сесть нужно! А я сел. И ночью. Не иначе, как немцы за три дня научили!

Кончилось это тем, что в кабинет следователя ввели нескольких человек.

– Подследственный, вам знаком кто-нибудь из этих людей?

– Капитан справа меня арестовывал, лейтенанта в середине видел на аэродроме, имен и фамилий не знаю, остальных вижу впервые.

– Товарищи командиры, кто-нибудь из вас знает подследственного?

– Я знаю, это-сержант Сухов, чего он придуривается, и меня не узнает, мне непонятно.

– И мы его знаем, больше года служит у нас в полку. 13 сентября в составе пары улетели на разведку. На аэродром не сели, через час мы оттуда начали эвакуироваться. Немцы прорвались, – сказали ещё пять человек.

– Куда летел Сухов?

– К Киеву.

– Подследственный, вы с парашютом в последние дни прыгали?

– С момента расстрела не прыгал. До этого – не помню.

– У вас на плечах следы от лямок парашюта.

Я расстегнул ворот гимнастёрки, на плечах были синяки.

– Когда с-1 открываешь на пикировании, такие синяки бывают, – сказал кто-то из лётчиков.

– Подследственный, вы прыгали с парашютом?

– Не знаю!

– У вас на гимнастерке следы крови нескольких человек.

– Я уже вам рассказывал, что вылез из могилы, настоящей, после этого убил двух полицаев и четырёх немцев. Одного лопатой, остальных ножом.

– Выйдите, товарищи. А вы, капитан Коробков, останьтесь.