Отбор для неудачницы

Спустя мгновение матка стояла перед нами целая, невредимая и очень злая.

Она снова бросилась вперед, в этот раз с утробным рычанием, переходящим в потусторонний визг. Коконы на потолке заволновались, задрожали в такт страшным звукам.

Я снова ее жег, а Джер замораживал. Огненный шторм, жидкая лава, веер из ледяных ножей — все бесполезно. На месте замороженной и разбитой конечности отрастала новая. Там, где выгорали шмотки черного мяса, тут же появлялось свежее. Вместо отсеченной головы вытягивалась другая, еще более уродливая чем прежде.

Бесконечный бой. Беспросветный.

И тут моей спины чьи-то руки. Обернувшись через плечо, я увидел Ксану. Она стояла сразу за мной и едва дышала.

— Отойди! Обратно! Под щит! — прокричал я, снова оборачиваясь к беснующемуся чудовищу.

Ксана не ушла. Вместо этого подступила еще ближе и обняла. Руками мою талию обвила и носом в спину уткнулась, так что я чувствовал ее теплое дыхание.

Что за неуместные приступы нежности? Попытался высвободиться, но она вцепилась, как клещ.

Вот зараза!

Я раздраженно метнул огненный шар в тварь. И неожиданно для меня самого полыхнуло зеленью.

Сгусток яркого-зеленого, словно весенняя трава, огня угодил ей прямо в грудь, моментально прожигая насквозь.

Матка заголосила, издавая чудовищный вопль, полный боли. И страха.

Ксана прижалась ко мне еще сильнее. Казалось, что у нас одно сердце на двоих. Гудело, билось в каждой клеточке.

Из оплавленной дыры на пол лились полыхающие ошметки. Матка стала отступать, но Джер тут же поймал ее в ледяную ловушку, не позволив сбежать, а я снова ударил.

Черное пузо всколыхнулось и лопнуло, как перезревший помидор. Недозревшие яйца скукоживались, трескались, выплескивая свое уродливое содержимое.

Тварь забилась. Зеленое пламя ее убивало. Не знаю каким образом, но Ксана дала мне оружие против этой нечисти.

Я палил не жалея, не останавливаясь, до тех пор, пока от порождения тьмы ничего не осталось, кроме кучи хлюпающих ошметков.

***

Когда с маткой было покончено, Ксана отпустила меня и отошла в сторону.

— Как ты…

Я не успел договорить, как один с коконов треснул, и на пол выплеснулось его темное содержимое, сначала уродливой кляксой, потом принимая знакомые очертания.

Из самых маленьких коконов вылуплялись мильганы, что же тогда в больших? Прядильщики? Или кто-то пострашнее?

— Не трать время на вопросы, — Ксана кивком указала на тварь, — у вас есть дело поважнее.

Надо же какая. Еще и распоряжения отдает!

Хотя она права. Проще выжечь все коконы, пока они еще спят, чем потом воевать с проклюнувшимися тварями.