Отбор для неудачницы

— Ты удивлен? Я же Ксана из захолустья, хорошим манерам не обучена, как разговаривать с лицами высокопоставленными не знаю. Так что не стоит ждать от меня особого почтения и заверений в щенячьей преданности.

Нольд смерил меня долгим непонятным взглядом, от которого коленки задрожали.

— Ладно, — парень поднял руки, как бы говоря «сдаюсь», — пожалуйста, останься.

Я хотела сказать, что в просьбе чувства не хватает, но удержалась. Незачем его злить еще больше. Нам действительно надо поговорить.

***

Села обратно и приготовилась слушать, что скажет мой несостоявшийся жених, а он молчал.

— Очень увлекательный разговор. Или ты пытаешься достучаться до меня с помощью силы мысли?

— Заткнись.

Отлично. Вот и поговорили.

— Может, я все-таки пойду? У меня есть более интересные дела, чем любоваться на твою хмурую физиономию.

Огненный маг досадливо мотнул головой:

— У меня в голове не укладывается, как ты могла сбежать.

— Легко. И я не сбегала. Честно сказала наместнику все, что думаю по поводу этого отбора, собралась и уехала.

— Ты должна была мне сказать!

— Зачем?

— Затем! — припечатал он.

— У тебя при моем появлении глаз дергался.

— Он и сейчас дергается.

— Именно поэтому решила тебя не мучить и не обременять своим присутствием.

— Надо же, какое благородство, — язвительно ответил Нольд, а я никак не могла взять в толк, почему его так накрыло. — Я узнал об этом не от тебя, а от других!

— Какая разница, — развела руками, — от меня узнал, или от других. Главное — результат. Или он тебя не устраивает?

Огненный ничего не ответил, схватил кружку с элем и сделала несколько больших глотков, а потом и вовсе перевел разговор на другую тему:

— А из дома-то почему ушла?

— Были причины.

— Какие?

— Что ты ко мне привязался? Зачем этот допрос? — раздраженно сложила руки на груди.

— Я тебя полдня там прождал, а потом выяснилось, что ты по-тихому скрылась. Или и в этот раз скажешь, что не сбегала?

— Сбегала.

— Почему?

Почему, почему… Потому! Было невыносимо смотреть, как на него сестра вешалась, а он ей улыбался во все свои тридцать два белоснежных зуба.

Мысль здравая, но я не удержалась и ехидно спросила:

— Как дела у Илоны?

— Кто это? — вполне искренне удивился он.

— Сестрица моя дорогая.

Ну вот. Не сдержалась. Язык мой — враг мой.

Нольд посмотрел на меня удивленно, как на ненормальную.

— Откуда мне знать, как у нее дела? Это твоя сестра, а не моя. А почему ты это спрашиваешь?"

"— Вы так мило общались. Даже неудобно было вам мешать.