Открытая рана

А сволочь — она на то и сволочь, что прощенная сволочь наглеет и считает, что ей все дозволено.

— И не поспоришь, — кивнул я. Насмотрелся на такое на Украине, когда прощали тех, кого прощать нельзя.

— Для меня что фашист, что уголовник — один черт. Они созданы, чтобы жизнь советскому человеку портить. И по большому счету, разговор с ними тоже должен быть один — или в расход, или в плен. А то привыкли им сопли вытирать.

— Ты уверен, что гоп-стоп обычный?

— На девяносто девять процентов.

— Один процент — это очень много.

— Даже два процента. Обычно на Базарном переулке не шалят, он рядом с немецким кварталом. Там освещение, патрули чаще бывают. И бузить там стремно, все же не родные бараки и овраги у Яузы. А тут забрели, сволочи… Нашу местную шантрапу мы тряхнули. Кое-кто в камере посидел. Попутно несколько висяков подняли — две кражи и пару грабежей. Но никто на твоего не колется.

— Значит?..

— Или залетные. Или кого-то из близлежащих районов занесло. Место такое, считается нейтральным. И никто там постоянно не ошивается — так, набегами бывают все, кому не лень. Значит, район поисков расширялся до неизвестных пока пределов.

— Что предлагаешь?

— Соседи уже сориентированы, и, думаю, стараниями твоих коллег накачали их прилично. Так что работают добросовестно. Ну а у нас… Будем и дальше контингент прессовать. Что-то да проявится. Территорию потопчем ножками.

— Я в деле! — азартно воскликнул я.

— Тебе-то зачем в эту грязь опускаться? — удивился Антипов. — У тебя кабинет. Вон машина служебная. По пивнухам, притонам шариться — это не ваше.

— Мое, мое. Пошли.

Начальник розыска посмотрел на меня искоса. Хоть вроде и приняли друг друга за своих, но ему постоянный соглядатай из нашей конторы явно в тягость. Да еще к оперативным материалам угрозыска у меня полный допуск.

— Да не куксись, — хлопнул я ладонью по столу. — Помогу чем могу. Да и вообще я везучий.

— Вот это хорошо, — на полном серьезе кивнул начальник уголовного розыска.

Любой оперативник знает, что раскрытие — это на треть кропотливая работа, а на две трети — оперская удача.

Антипов посмотрел на циферблат своих наручных часов — массивных, немецких, судя по всему, трофейных, — и выдал ближайший план:

— Пятнадцать двадцать. Сейчас и начнем. Но только запасись терпением, товарищ чекист. Это варьете с вульгарными плясками и боевым бубном не на один день…

Глава 4

В мероприятиях помимо меня с Антиповым были так или иначе заняты практически все оперативники и участковые отделения милиции. Объем работы оказался неожиданно большим.

Возразить местные стражи порядка мне не смели, но радости от сотрудничества не испытывали. Все шептались за моей спиной, что маются чепухой из-за плевого дела. А ведь другую работу с них никто не снимал.