Разводить(ся) надо уметь

Я кожей чувствовала его отношение."

"Сейчас, будучи взрослой, я понимаю, как стоило поступить — честно и откровенно рассказать о своей проблеме маме, а она уж смогла бы заставить Моргунова удалить злосчастное фото, действовала бы через его родителей. Но тогда сам факт того, что мама может подумать, будто я позволила какому-то мальчику то, что она запрещала… Мне это казалось концом света. Конечно же, я должна была извиниться перед Игорем после всего, набраться смелости и подойти, объясниться. Но жгучий стыд и страх не дали. В общем, я смалодушничала, проще говоря, струсила.



«Жалкая, ничтожная трусиха…»

Я очень постаралась забыть эту историю. В этом мне помогло время, ведь прошло четырнадцать лет… Однако воспоминания иногда всё еще тычут меня острыми вилами, заставляют мучиться.

И эта фраза: «Капут китайцам в Африке…»

За всю свою жизнь я ее слышала только от Тюлинькова, а тут какой-то Игорь Викторович и тоже с этой же фразой! Я бы даже подумала, что тот Игорь и Большой Босс — одно и то же лицо, не будь эти лица такими разными…

Наверное, это выражение не такое уж редкое здесь на Кубани.

С трудом отряхнувшись от жгучего чувства вины, смотрю на время.

Хоть голову и заняла, а руки всё время продолжали трудиться. Пломбир помещен в морозилку уже час назад, а за это время я еще успела сделать тесто для бисквитов и эклеров.

Вытаскиваю застывший пломбир, аккуратно раскладываю на специальном блюде.

И тут у меня за спиной возникает Алла:

— Снежана, смотри, вон еще несколько брикетиков!

— О, я вижу! — улыбаюсь. Я специально положила в морозилку мороженое таким образом, чтобы не было видно, сколько там порций, а теперь надобности в конспирации больше нет. — Я просто подумала, что шефу не очень понравится пломбир из испорченной сметаны… Но ты можешь съесть, если такое любишь!

И, мысленно себе поаплодировав, ухожу с подносом из кухни.



Глава 16. Пломбир

Снежана

Иду по коридору к кабинету Большого Босса, на лице улыбка, в глазах позитив, а внутри… Там до сих пор всё сжимается от гадких воспоминаний. Всё-таки эффект от пережитого в юности самый стойкий, пробивается даже через столько лет.

Как же я ненавидела Пашку Моргунова, один бог знает! И ведь я была не одинока, многие его не любили, но и боялись тоже. Никому не хотелось оказаться объектом его насмешек. Он, как сейчас выражаются, был троллем восьмидесятого уровня. Перед ним лебезили, стелились, некоторые восхищались или даже мечтали о нем, ведь спортсмен, атлетически сложен, да к тому же блондин. Не парень, а мечта… когда рот не открывает и подлянок не устраивает.

Пашка Моргунов был одним из лидеров класса.