Разводить(ся) надо уметь

Вот так работает на тебя человек годами, а ты и не знаешь, что он — гниль, обтянутая кожей. Мало того, что всех сотрудниц перебрал, так еще и жену обижает.

«У него тяжелая рука…» — вдруг вплывают в мозгу слова Снежаны.

Странно… Обычно люди не предупреждают, что у кого-то тяжелая рука. Для того, чтобы так сказать, нужно почувствовать силу этой руки на себе. Получается, Снежана почувствовала? Он ее бил?

И тут вдруг до меня доходит:

— В нашу первую ночь я заметил у тебя на щеке синяк. Это он тебя ударил, да?

Снежана молчит, но ей и не нужно отвечать, я вижу ответ в ее глазах. И снова с силой сжимаю челюсть.

— Игорь, ты опять скрипишь зубами… — шепчет она.

Ну да, скриплю. Мой дантист станет богаче, а вот мой шеф-повар…



Глава 40. Мой шеф-повар…

Игорь

— До вечера, милая… — целую Снежка в щеку и закрываю дверь такси.

Слежу за тем, как ее увозят, как она смотрит в окно, машет мне рукой. Машу в ответ, сохраняю улыбку ровно до того момента, пока машина не поворачивает за угол. В эту самую секунду мое лицо мрачнеет, а зубы снова непроизвольно начинают скрипеть.

— Ваш шеф-повар всё еще заперт в переговорной, — докладывает мне охранник, как только возвращаюсь в ресторан. — Мне его выпустить? Или вы сами…

— Я сам, Егор! Отправляйся на рабочее место.

Забираю у него ключи и иду прямо в переговорную.

Это полупустое просторное помещение, где из мебели только стол и несколько стульев. Я использую его для презентаций и общих собраний.

Когда захожу, Мальцев вскакивает со стула и несется ко мне.

Подумать только, я с этим уродом за руку здоровался, почти приятельствовал! А он этой рукой мою Снежану… Тут же вышвыриваю этот образ из головы, чтобы не слететь с катушек.

Мальцев же по-своему трактует мой грозный вид, поскольку тут же начинает оправдываться:

— Не знаю, что вам наговорила Снежана, но она всё врет! Я ее раньше даже пальцем не трогал! Я…

— Сейчас что изменилось?

— В смысле? Что вы имеете в виду?

— Почему сейчас тронули, Роман Данилович? — интересуюсь я, при этом очень стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Вы про то, что я прижал ее к стенке? Она моя жена, в конце концов, и это наше с ней личное дело…

— Вы прижали к стенке моего сотрудника на территории моего ресторана! Всё записано на камеру… Так что теперь это общественное дело, Роман Данилович! Очень даже общественное… — говорю обманчиво спокойным тоном.

— Игорь Викторович, понимаете, у меня с ней сейчас нелады… Настоящая драма! И понятное дело, я не могу оставаться спокойным…

— Какая драма? — перебиваю его на полуслове.

— Не хотелось бы говорить, но раз уж вы стали невольным свидетелем… Я думаю, жена мне изменяет… — проговорил он гробовым тоном.