«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

"

"Пулемет, подавившись очередным патроном, смолк, и из фургона доносились лишь отдельные выстрелы, приносившие как бы не больше пользы, чем очереди до них. И хотя у Бёрнхема была привычка вести отсчет выстрелов, патроны в магазине закончились как-то внезапно и в самый неподходящий момент. Отбросив бесполезный винчестер в одну сторону, он отпрыгнул в другую и револьверным выстрелом смел с дороги так не вовремя выскочившего навстречу бура. Следующие несколько мгновений слились в одно сплошное движение, прыжок-выстрел, перекат, еще один. И сплошное мельтешение лиц и тел перед глазами, хриплые крики, звон стали, приглушенный общим гамом грохот выстрелов и пронзительно-противный свист пуль. И только одна мысль в голове: «…только бы успеть…» и уже не важно, что именно, главное — успеть… С трудом уместившись за невзрачным камешком, Фрэнк, запаленно дыша, лихорадочно вставлял патроны в каморы барабана. Спустя бесконечно тянущиеся секунды рамка со щелчком встала на место, и новый выстрел оборвал еще одну жизнь. Тяжелая, но привычная работа разменивать свинец пуль на время. Время для того, чтобы жить самому, пусть и убивая других.

Все кончилось так же внезапно, как и началось.

Бёрнхем обвел дорогу взглядом. На душе было пусто и холодно. Слева от обочины, прислонившись к дереву и даже после смерти не выпустив винтовку из рук, сидел Шрейдер. Чуть поодаль, силясь зубами затянуть тряпку на простреленном предплечье, хрипло матерился Сварт, а из четверых его людей из кустов на дорогу, задыхаясь и пошатываясь от усталости, вышли лишь двое. Уилл нежно баюкал хрипящего от боли Хоста и что-то потихоньку ему напевал. Паркер, облокотившись на еще дымящийся ствол пулемета, задумчиво разглядывал мешанину тел, заваливших дорогу вплоть до обрыва. Чуть правее и дальше от него стоял на коленях Дальмонт. Каждый раз, когда юный британец пытался вытащить саблю из тела зарубленного им бура, его мучительно рвало. Двое уцелевших конвойных уселись прямиком в пыль и тоскливо смотрели то на лейтенанта, то на погибших товарищей.

— Послушай, приятель, — хмурый верзила, фамилию которого Фрэнк так и не смог запомнить, толкнул Паркера в бок. — Меня-то сюда по приказу королевы прислали, а ты-то какого черта здесь забыл?

— Фрэнк Бёрнхем мой друг, — не изменив позы, обронил Паркер.

— Ну и хрен ли с того? — удивился верзила. — У меня много друзей…

— А у меня нет…

Англичанин недоуменно покачал головой, сплюнул и, привалившись к колесу фургона, надолго присосался к своей фляжке.

— Вот мы и сделали доброе дело на сегодня, — пробормотал Митчелл, кривя губы на каждом слове. — Не правда ли, чиф?

— Доброе дело… — эхом отозвался Бёрнхем. — Доброе дело на сегодня…

Глава вторая

27 февраля 1900 года.