«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

Кого он костерил, нас или англичан, не знаю."

"На следующий день мы отвезли Корено в Преторию, где оставили его в нашем, русском, полевом госпитале. Лично я был жутко удивлен и разозлен, узнав, что президент Крюгер ни в какую не хотел давать врачам разрешение на въезд и участие их в деятельности по спасению раненых. Добровольцами в строй — пожалуйста, а врачами — фига с два! Тут уже господин Кочетков (хоть какая-то от него польза!) надавил на одному ему ведомые пружинки и хоть со скрипом, но разрешение на въезд российских полевых врачей в Трансвааль было получено. Ипатьевский госпиталь обосновался в Претории, а госпиталь петербургской Крестовоздвиженской общины отправили под Мафекинг. Наш мутно-скрытный господин картограф упомянул, что в скором времени прибудет еще одна команда из врачей и сестер милосердия, чуть ли не из-под Екатеринбурга, но их должны под Ледисмит отправить.

Хотя, надо сказать, с нами Кочетков обошелся достаточно мило и приветливо. Узнав о наших злоключениях, веско посочувствовал и вроде бы даже искренне. Потому как если он с таким выражением морды лица врет (а с него станется. Ну не верю я этим картографам в штатском. Не ве-рю! По крайней мере — не доверяю), то я его актерскому мастерству завидую белой, черной и прочими разноцветными завистями. Их высокопревосходительство всемилостивейше заверили нас, что отнюдь не желает лишаться столь дорогих его сердцу соотечественников (во врет, а?!), и в линейных частях, пока на войне не обомнемся, нам делать нечего. И откомандировал нас в распоряжение Даниэля Терона.

Отличный, надо сказать, парень! Ему всего двадцать семь лет, а он уже командир одного из самых лучших и боеспособных коммандо республики! При упоминании о его отряде англичане бессильно скрипят зубами и чертыхаются, а всегда флегматичные буры начинают распевать хвалебные гимны и псалмы. До войны Терон работал учителем и считался одним из лучших. Сколько раз я едва ли не силой тормозил себя, чтобы не поболтать с ним как учитель века будущего с учителем века прошлого. Интересно, кто бы кого полезному научил? Не уверен, что пьедестал гуру достался бы мне. Очень не уверен. Даниэль бы со мной поговорил, в нем нет никакого снобизма и апломба, но как бы я после такого разговора объяснял друзьям свою тягу к преподаванию? Ведь мой реципиент не учитель, лавочник он. Был.

А три дня назад на хуторок, где наше коммандо квартировало, нагрянул господин Кочетков. Всеслав Романович, взяв с собою Дато, удалился для приватной беседы с генштабистом, а меня и Барта оставил в расположении. Ух, как же Барт был сим фактом недоволен! Мне кажется, он просто ревнует Датико к Арсенину и завидует ему, хотя и понимает, что наш абрек реально круче.