Овод (СИ)

Напряжена настолько, что я могу уловить вибрирующие волны, проходящие сквозь её тело.

Поднимаю голову, чтобы встретиться с её взглядом, уловив тоску, а затем по щекам Майи скатываются молчаливые слёзы. Тихо, без единого всхлипа, но в этой тишине застыл её крик, который я ощущаю кожей. Поднимаюсь, чтобы сгрести тонкое тело, обхватив руками, и усадить на колени.

– Не трогай меня! Не смей! – лупит в грудь ладонью, попадая по не до конца зажившим рёбрам и причиняя боль. Катастрофа завелась.

– Я всё объясню, – сжимаю сильнее, ограничивая её движения и ощущая дискомфорт в грудине.

– Объяснишь, как отказался от меня? Как скинул на своего отца? Как не планировал вернуться? Что именно ты объяснишь? – срывается на крик, часто всхлипывая и не забывая наносить удары. – Я же просила сказать, если стану не нужна! Просила? А ты нарушил обещание! Оставил меня! Специально!

– Не специально. Отец меня обманул.

– Да?! А как же твои слова? А, Янис? – прищуривается, обжигая полыхающей зеленью. Дай ей в руки что-нибудь тяжёлое, оно бы уже оказалось у меня на голове.

– Какие? – перебираю в памяти всё, что говорил за последний месяц.

– Какие? Что я пустое место, наиграешься и выбросишь. Не помнишь такого? А мне твой отец дал запись послушать, где ты громко и уверенно отказываешься от меня!

Дважды сука! Переиграл, убедив Майю, что я намеренно от неё отказался. Он всё продумал ещё в тот момент, когда рассказывал, что некто может решить вопрос с Мерхановым.

– Это ложь, – сжимаю, чувствуя, как она успокаивается, не переставая всхлипывать и колотить меня.

– А что тогда правда? И почему ты всё это сказал?

– Ты могла заметить, – утыкаюсь носом в рыжую макушку, вдыхая почти забытый аромат, – у меня напряжённые отношения с семьёй, а точнее, с отцом. Ольгу с Эрнестом я семьёй не считаю. Отец – последний человек, с которым я поделюсь важным для меня, потому что в этом случае его срывает. Он стремится во что бы то ни стало уничтожить всё, что мне дорого. Ты не стала исключением.

– Зачем? – Голос Цветочка становится тише, и она перестаёт размахивать конечностями, расслабляясь в моих руках.

– Спустя почти тридцать лет он всё ещё зол на маму, которая посмела его оставить. Как-то он мне сказал, что она единственная женщина, которую он по-настоящему любил. Не может простить ей ту боль, что ему пришлось проглотить, а я для него рычаг, который позволяет причинить ей равноценные страдания.

– Но у него есть Ольга.

– Есть, но, видимо, она не смогла заполнить образовавшуюся пустоту. Он создал семью снова, чтобы показать маме, что может быть счастливым и без неё. А на самом деле это не так. И поверь, Ольга это знает. Всегда знала, потому что при упоминании бывшей жены он заводится и остановить его невозможно.