Овод (СИ)

– Какие? – непонимающе смотрит.

– Даю наводку, Цветочек: соски, памперсы, крики, игрушки, бессонные ночи.

Обычно быстро соображающая, сейчас Майя в ступоре, вероятно, сказываются последствия наркоза.

– Ребёнок, – шепчет, наконец сообразив, что к чему. – То есть мы… я… Но… Эрнест сказал, что у тебя один шанс на миллион, потому что сперматозоиды медленные… Или там как-то по-другому было… Или они вялые…

– Предполагаю, – щёлкаю её по носу, – что на мой медленный сперматозоид напала твоя гиперактивная яйцеклетка, которой не терпелось оплодотвориться. Она взяла его в плен, подвергла жестоким пыткам, а потом заставила соединиться.

– Так не бывает, – Майя хохочет и кривится от боли, забывшись на секунду, – фантазёр!"

"– Нет-нет, я уверен, что так и было, – покрываю её лицо осторожными поцелуями, пока Цветочек улыбается, светясь от счастья. – Кстати, придётся находиться под постоянным наблюдением врача, потому что твоя транс… что-то там, может быть и у ребёнка.

– Транспозиция, – поправляет. – Я получила от мамы. До десяти лет папа таскал меня на обследования два раза в год, а потом немного успокоился, но всё равно плановый осмотр был по графику. Он боялся, что вместе с аномалией я получила и её болезнь. Диагноз поставили поздно, и помочь маме уже не смогли.

– У тебя всё будет иначе, – успокаиваю ту, что в шаге от истерики прикидывает, как скоро её поразит болезнь. – А получить образование ты сможешь и дома. Заочное обучение никто не отменял.

Секунды достаточно, чтобы Майя забыла о тревоге, переключившись на обрисованные перспективы. Лёгкая, воздушная, мягкая, она способна расположить и очаровать любого. Я тоже попался в ловушку открытой девочки-катастрофы, которая сейчас, забыв о себе, рассматривает моё лицо с тревогой во взгляде.

– Пациентке требуется отдых. – Надо мной вырастает медсестра, откровенно выпроваживая. – Вы и так провели в палате больше часа.

И я понимаю, что пора Цветочку поспать и набраться сил.

– Я тебя оставлю, чтобы разобраться со стрелком. Со мной отец и Амат, – накрываю её губы, прерывая поток возмущений, которые готовы на меня выплеснуться, – я не один. Приду утром.

Поднимаюсь, ощутив всю прелесть проведённого у Мерханова времени. Вновь пострадали мои рёбра и самолюбие. В туалете привожу себя в порядок, насколько это возможно, а затем отдаюсь медсестре, которая обрабатывает раны и накладывает повязку на рёбра. Прошу укол обезболивающего, чтобы находиться в тонусе. Кто знает, может, придётся побегать.

– Оставлю здесь своих людей. – Отец комментирует появление двух крепких мужиков, занимающих место у входа в палату. – На всякий случай.

– Согласен. – И мне будет спокойнее за Майю.

Почему именно она подверглась нападению, не совсем понятно.