Парень подруги. Ты не для меня

В голове просто не укладывалось — как можно играть на людей?

— Нисколько, — ответила Татьяна. — Там был принцип. Получается, Мир выиграл?

— Да! — ответила я, размазывая слёзы по лицу и вставая с места. — Они скоты, и ты, Таня, сука! Молчала ведь!

— Ну так и ты гадина та еще! — Отбрила Ежова, откинувшись на спинку стула с чувством выполненного долга и триумфом на лице. — Увела его у меня. А я хотела, чтобы ты страдала, как я тогда. Потрахалась с ним уже? Девственность свою ему подарила? Ай-ай, как опрометчиво! Видела же, с кем связываешься. Это мы с ним одного поля ягодки, а ты… Такие как ты — всегда наши жертвы и игрушки.

— Да пошли вы все! — Выплюнула я ей в лицо, схватила свою сумку и ринулась из столовой.

Я не должна так просто верить на слово ей.

Да, больно слушать.

Да, похоже на правду.

Очень похоже.

Но мне нужно проверить.

Я добежала до его аудитории и постучала. Потянула дверь на себя. В аудитории стоял галдёж пары на границе с переменой.

— Мир, — позвала я и он обернулся. — Выйди, пожалуйста, на пару слов. Это очень важно.

Он вгляделся в моё лицо и понял, что что-то случилось. Сказал педагогу, что на пару минут отлучится и вышел ко мне.

"— Что такое, Ди? — попытался он протянуть ко мне руки. — На тебе лица нет.

Я удержала его руки подальше от себя.

— Подожди, — сказала я и подняла глаза на него. — Это правда, что ты с Борькой поспорил на меня? Что я буду спать с тобой по щелчку пальцев?

Ланской побледнел. В серых глазах мелькнул стыд и… воспоминания.

Всё так и было.

Ежова не врала…

Она бросила меня под танк в наказание за внимание Ланского ко мне.

Ну всё. Внутри всё словно смёрзлось в миг. Я опустила глаза, чтобы не показывать свою боль и слабость, развернулась и побрела прочь по коридору.

— Ди! — окликнул он меня и обогнал. Перегородил дорогу, сжал руками плечи и горячо зашептал. — Подожди, Ди. Я всё объясню. Это было давно…

— Значит, было… — попыталась я скинуть его руки с себя, потому что теперь его касания причиняли невероятную боль. И физическую, и моральную.

— Да! Не стану врать. Но все изменилось. Сейчас… Сейчас я люблю тебя, малышка. Это правда!

— Нет! — взывал я, ударив его по рукам и вырвавшись на свободу. — Не говори эти слова! Ты, сволочь редкостная, понятия не имеешь, что это такое! Только используешь людей, которые тебе верят! Я тебе… Я же с тобой… — осеклась я, глядя на него стеклянными глазами.

Развернулась и побежала, что есть сил. Мир бежал за мной, звал, просил остановиться, выслушать его, но я бежала, бежала и бежала, врезаясь в проходящих мимо студентов, которые зазевались и не видели меня. В особенно людном коридоре мне удалось оторваться от него и смешаться с толпой.

* * *Я поехала прямиком к родителям.