Пария

Зорг постоянно в разъездах, Фарх не покидает животноводческих ферм, – Велир развел руками, – а ты сама как часто видела отца? По праздникам?

Я задумчиво опустила голову. Он прав. Отец редко появлялся дома, особенно в последнее время. Иногда мама уезжала с ним в столицу, иногда тосковала одна, ожидая его с дальних поездок по горам, где обнаруживали залежи руды. Неужели и моя жизнь пройдет вот так? Стало страшно.

– Ладно, – Велир отлепился от стола и шагнул ко мне, – хватит разговоров, я и так потратил на тебя много времени. Пойдем.

Вот и все – остался последний козырь. С трудом заставив себя оставаться на месте и выглядеть уверенно, произнесла:

– Вы не сможете меня заставить покинуть школу.

Хорн скептически изогнул бровь.

– Я знаю, что король недееспособен, что он убил Ромула, и что именно вы скрыли его преступления, обвинив во всем моего отца.

На лице судьи проступило изумление. Нет, он не испугался, как бы я того не хотела. Он просто удивился.

– У вас такие близкие отношения с наследником? – я не стала опровергать его догадку. Не буду же я рассказывать, как мы втроем пробрались в спальню короля?

– Это ничего не значит, – не дождавшись ответа, продолжил он, – ты же не разрушишь репутацию королевского рода? Рода твоего друга или уже любовника? Эдварду тоже не выгодно раскрывать правду. Он никогда не пойдет на это.

Я молчала, осознавая его правоту.

– А мне лично ничего не угрожает, – фыркнул Хорн весело, – я действовал по приказу короля.

– Сумасшедшего короля!

– А вот это еще стоит доказать, сошел он с ума до убийства или после.

– Вы осудили невиновного!

– Я выполнял прямой приказ короля, – по слогам произнес Хорн, сузив глаза. – Все в королевстве обязаны их выполнять. Ты, кстати, тоже.

Сердце выпрыгивало из груди. Я сжимала и разжимала кулаки, стараясь обуздать гнев. Хорн тоже вышел из его обычного расслабленного состояния. Сейчас он напряженно стоял посреди комнаты и буравил меня настороженным взглядом. В голову пришла нелепая мысль – если он так нервничает, значит, чего-то опасается. Значит, я что-то могу.

– Вы ненавидели моего отца! Вы специально его засудили! Если короля признают недееспособным, все его предыдущие указы отменят, как неправомочные.

Глаза Хорна вспыхнули бешенством. Главное сейчас не перегнуть палку в обвинениях. А то вместо загородного дома окажусь в тюремных застенках. Но, наверное, Хорн вообще не воспринимал меня как равного противника, а как миленькую красивую пустышку. Или он в силу своей должности умел держать себя в руках? Потому что его ярость, мгновенно вспыхнувшая, так же быстро и потухла. Секунда – и его лицо безмятежно и спокойно.

– Ты права, – улыбнулся он, сложив руки на груди, – я ненавидел твоего отца.