Пария

Хотелось вытянуть ноги, откинуться на спину, закрыть глаза и заснуть, желательно на сутки. Последние дни вымотали до предела.

«Нет, не дни, – усмехнулась мысленно, – года». Где та беззаботная легкость, которая меня окружала в детстве и юности? Я шла куда хотела и делала, что хотела. Мы были бедны с Мартой, но, по крайней мере, сами строили свою жизнь. Или свобода привилегия простолюдинов? Переступив порог школы, я боролась. Три года вечной непрекращающейся зубрежки, муштры, манер, этикета, бесконечные войны за место под солнцем. Я контролировала каждый свой шаг, каждое слово, взгляд и поступок, редко позволяя себе плакать или проявлять слабость.

И сейчас слабости нет места.

Впереди тяжелый выматывающий прием. Я должна быть рядом с наследником, оттенять его своей красотой, показать всему свету, что он лучший будущий правитель, раз рядом с ним самая красивая, умная и воспитанная женщина. Что-то подобное нам говорили на лекциях по домоводству. Женщин в высшем свете оценивают по красоте, платью, украшениям, изысканным манерам. Мужчин – по богатству, родовитости и… женщине рядом с ним. Смешно. Как по мне, то всех нужно оценивать прежде всего по уму, но ум не упоминался в лекциях профессора Нараны.

Я встала и подошла к огромному зеркалу в гостиной. Сердце болезненно дернулось. В зеркале отразилась мама. Такая, какой я ее помнила в самые счастливые периоды ее жизни. Она была похожа на молодую богиню, сошедшую с небес.

Чистая гладкая кожа в тусклом свете ночника на мой вкус была бледновата. Не удивительно – солнца я не видела давно. Непонятного оттенка волосы сейчас отливали медью и золотом, их убрали наверх в сложную прическу и закрепили заколками с крошечными алмазами. Мнимо скромное платье красиво переливалось, облегая тоненькую, почти воздушную фигуру, приоткрывая лишь небольшой кусочек груди.

– Вот, что видят все вокруг, – прошептала я завороженно, отмечая, что так нелюбимые мной брови, крупный рот, острые скулы куда-то делись, преобразившись в гармоничное, идеально прекрасное лицо. Даже я не смогла бы сейчас найти в нем изъяна, как я не могла найти изъян в лице мамы.

– Дени! Ты где? – в гостиной раздался голос Эдварда. Я поспешила ему навстречу.

Наследник был затянут в темно-синий, почти черный костюм, что делало его еще более худым, чем он был на самом деле. Губы крепко сжаты, брови нахмурены так сильно, что в межбровье обозначилась вертикальная морщинка. Он стоял истуканом, пока я не подошла ближе и не провела указательным пальцем по лбу, разглаживая ее. Лишь тогда он отмер.

– Как же ты прекрасна… – прошептал благоговейно мой друг.

Я с улыбкой подхватила его под локоть, прерывая возможные признания.

– Идем, покажем им всем, кто здесь лучший король, – и потащила за собой в коридор.