Парный танец

Скучающим голосом шеф перечислял мои грехи: частые опоздания на работу, пренебрежение дресс-кодом, неуживчивость в коллективе и, главное, постоянные ошибки в расчетах. Я потеряла дар речи – все это было абсолютной ложью! Шеф же сообщил, что главный бухгалтер написала на меня докладную и требует увольнения. И он с ней полностью согласен – такие работники никому не нужны не только в финансовом отделе, но даже на должности уборщицы. А значит, я уволена. И все, что он может для меня, Поляковой Елены Владимировны, сделать, – это позволить уйти «по собственному желанию».

Так и не выдавив из себя ни слова, я вышла из кабинета в полном шоке. Как сомнамбула добралась до курилки, уселась на подоконник и зажмурилась, стараясь не разрыдаться. Не знаю, сколько так просидела, но из ступора меня вывела хлопнувшая дверь."

"– Лена, ты что, курить начала? – спросила Вика, наш старший менеджер. Мы не были подругами, но иногда пили вместе кофе в небольшом баре напротив офиса.

– Меня уволили… – с трудом произнесла я. А потом слова посыпались горохом, и слезы все-таки полились.

У меня же послезавтра день рождения! Я уже представляла, как будут поздравлять, желать карьерного роста… Я привыкла к своим коллегам – за полгода не поссорилась ни с кем, и все казались очень милыми людьми! И не было никаких нареканий…

– Добилась своего все-таки! – с неожиданной злостью сказала Вика, закуривая.

– Я?.. Чего?..

– Да не ты, а начальница твоя! Она уже второй месяц плачется, что не может никуда пристроить племянницу. Вот и освободила ей место! Тебя выгнали, а ее возьмут. Но ты не реви, а радуйся! Я сама давно бы ушла из нашего гадюшника, да не дергаюсь из-за ипотеки. Раньше тут хороший коллектив был, а теперь эта кобра воду мутит и на всех шефу стучит…

Вика похлопала меня по плечу и ушла. А я продолжала сидеть на подоконнике, осмысливая услышанное. Вспомнился недавний визит родственницы главного бухгалтера – скромная такая девица, тихо ждала в уголке, пока тетушка освободится… Я тогда ее еще пожалела, сделала кофе и отдала свою булочку.

За съеденную булочку почему-то было теперь особенно обидно.

Глава 2

Добравшись до дома, я рухнула в своей комнате на постель и с головой укрылась пледом. Подлость случившегося подкосила. Было тошно от того, что я настолько слепа и ничего не замечала. Несправедливость разъедала душу. Впервые в жизни меня столь цинично подставили, и это стало потрясением. Шеф даже не захотел разобраться в ситуации, поверил во все…

Продолжая терзаться, я провалилась в сон.

Сестра в этот день пришла поздно. Наверное, опасалась, что я опять стану допекать ее своей просьбой, и домой не спешила, но в этот день мне впервые было не до барса. Сквозь дрему я слышала, как Даша заглянула ко мне, но говорить с ней не было сил.