Печать Пожирателя (СИ)

Можно было, конечно, попробовать пытки… Или вырубить его, восстановиться после эмоциональных ударов, и попытаться снова… Но может, сначала поговорить? Всё равно он «пустой», магией ничего мне сделать не сможет…

Превозмогая вспыхнувшую вновь головную боль, я ощутил, как от колдуна исходят сильные волны сожаления, злости и апатии. Как это вообще сочетается⁈

— Послушай, Андрей Фёдорович, — дождавшись, пока он прокашляется, я присел на корточки рядом с ним, — Твои барокамеры заражают пациентов «Тихого места» частицами проклятий и вытягивают из них жизнь.

— Ха-ха-ха! — хрипло рассмеялся колдун, и снова облокотился на дерево. Затем повернулся, осмотрел его, и лицо мужчины передёрнула болезненная судорога, — Валяй… Всё равно ты лишил меня смысла жизни…

— Да какого смысла жизни⁈ — фыркнул я, — Отбирать чужую и забирать себе? Вампир недоделанный…

— Я делал это не ради себя!

— Ну да, ну да… И девчонку ту тоже не ради себя убил? Год назад?

— Заткнись! — зарычал Синицын, вскочил на ноги — и получив несильный тычок в грудь, рухнул обратно под дерево, — Заткнись, ты! Не смей даже говорить о ней!

До меня докатились волны такого сожаления, такой сильной боли, что я и сам почувствовал всё это явно — будто это были мои собственные эмоции.

— Почему, Андрей?

— Потому… Что это была моя дочь…

— Та-а-а-ак… — протянул я, охренев от такого поворота событий, — Вижу, не всё я про тебя правильно понял, господин Синицын… Рассказывай.

— Пошёл ты!

— Рассказывай! — рявкнул я, и снова надавил на мужчину страхом — перед глазами тут же заплясали круги…

Проклятье… Ещё пару раз, и я просто вырублюсь… Надо завязывать.

Мой метод не сработал, потому что Синицын молчал — и тогда я надавил на него сочувствием — тёплым и спокойным…

— Прошу, Андрей. Расскажи, что блин с этими барокамерами произошло? Почему погибла твоя дочь? Зачем ты использовал в них проклятья? И как мне от них избавиться? Расскажи. Я пришёл только за этим — чтобы спасти свою жизнь, и… Жизни других пациентов.

На этот раз мои слова, подкреплённые эмоциями, достигли своей цели — Синицын посмотрел на меня совсем по-другому!"

"— Те артефакты… Барокамеры — изобрёл я. Но так, как работал в клинике, патент официально принадлежал ей, и Геллерштейна, как директора, внесли в список создателей… Но он не имел к ним никакого отношения!

— Об этом я уже догадался.