Печать Пожирателя (СИ)

Кабанов только покачал головой, остальные переглянулись.

— Уверен? Если профукаем шанс… Без защиты даже Зверь не выстоит против всей команды этих уродов.

— Нам не понадобится защита.

Мне нужен Кубок… Мне нужен долбаный кубок… Я не могу его упустить сейчас! Столько всего произошло за этот год — хрен его знает, смогу ли я без Эфира противостоять новым препятствиям? Нет, даже думать об этом не хочу! Я провернул такую афёру, чтобы добраться до этого артефакта — и не позволю команде Львова встать у меня на пути!

Бросок Арса… Передача Ане… Защита…

— Давай!

Лисицына передаёт мяч Вакуле, резко замирает, разводит руки — и с её пальцев срываются едва видимые вибрации.

Закручиваясь в три тугие спирали, они рвутся вперёд — и я, едва успев перехватить их, перенаправляю потоки энергии.

Приходится рисковать — ну а что ещё остаётся?

Три звуковых копья влетают в самых ближайших стихийников. Они словно натыкаются на стену — и тут же пускаются в эпилептический пляс, не в состоянии себя контролировать.

— Есть!

Бросив взгляд через плечо, я вижу, как Аня обессиленно падает на колени. Вакула, увидев мой знак, бросает мяч мне, и ускоряется…

Парни в обгоняют меня и прорываются вперёд.

Арс и Львов сцепляются в рукопашке — они оба пусты… Друг остаётся за спиной, рядом с ним Антон с криком останавливает Соловьёва, который разбивает моему длинноволосому однокурснику лицо — но тот не выпускает его ногу, не давая догнать нас…

Один за другим вся наша команда остаётся позади, разбирая стихийников по одному.

Вакула месится с вражеским капитаном, Алекс использует остатки магии, и дезориентирует тенью Евстигнеева…

Стадион орёт так, что закладывает уши. Комментатор тоже что-то вопит, но я не слышу его слов. Краем глаза отмечаю рвущего на себе волосы Чехова, прикусившего губу Воеводина, стоящих у кромки поля…

Передо мной остаётся последний защитник. Он единственный, в ком осталось достаточно магии, чтобы остановить любого из нашей команды, и не одного… Давай же… Давай!"

"Ярость, возбуждение, предвкушение — эмоции во мне бурлят так, что скручиваются в тугую пружину.

Я чувствую, как они рвутся наружу — и тут же, когда между мной и приближающимся Петуховым остаётся метров десять, ощущаю и его эмоции!

Он боится… Боится, что сейчас облажается!

— Так и будет! — рычу я, и ускоряю себя последними крохами физической магии.

Успреваю вовремя — как раз, чтобы нырнуть вперёд и прокатиться по траве под мощнейшим воздушным потоком.