Персональный ангел

Под ногами крутились подвижная черная такса и чудовищных размеров флегматичный кот, время от времени делавший попытки взгромоздиться к Тимофею на колени. Тимофей эти попытки пресекал, как ему казалось, совсем незаметно, пока бабушка-императрица не воскликнула:

– Что вы делаете, молодой человек! – И забрала кота к себе.

Все это было странно, настолько странно, что Тимофей так ни о чем и не поговорил с Катериной. Хотя о чем он мог с ней поговорить? Он не знал, что ответить себе на этот вопрос. Он силился вспомнить, о чем думал, когда принимал решение поехать к ней на дачу, – и не мог.

Прощаясь у забора, он спохватился и все же пробормотал что-то об изменении срока поездки, и Катерина тоже что-то невнятно пробормотала ему в ответ. Он даже не был уверен, что она поняла, что именно он ей говорил. Ее родители и бабушка стояли у ворот, провожая Тимофеев кортеж в Москву, и все это, включая проводы, было нелепо, чуждо ему и настолько не для него, что ему казалось – все эти люди путают его с кем-то другим, кому на самом деле предназначено их внимание.

– Домой, Тимофей Ильич? – спросил водитель, и Тимофею показалось, что он тоже недоумевает, зачем босс затеял все это представление.

– В офис, – грубо ответил Тимофей. – Успеете еще выспаться.

Очень недовольный собой, он набрал номер директора по развитию своей компании и устроил ему разнос, который тот запомнил до конца дней своих.

* * *

Вылет из Москвы четыре раза откладывался, потому что опаздывал Тимофей Ильич, и самолет взлетел только в девятом часу. Кольцов приехал за две минуты до взлета, туча тучей и, ни на кого не глядя и ни с кем не здороваясь, прошествовал в первый салон. Вся свита, на этот раз очень немногочисленная, понимая, что “батяня” сильно не в духе, угрюмо притихла, опасаясь высочайшего гнева. Больше других его опасалась Катерина. Ей казалось – и не без оснований, – что его мрачное расположение духа вызвано вчерашним совершенно неожиданным визитом в лоно ее семьи.

Всю ночь она не спала, как школьница после первого свидания, изобретая различные причины, по которым Тимофею вздумалось заехать к ней в субботний день на шашлык. Дело еще усугубила Дарья, позвонившая в двенадцатом часу и потребовавшая объяснений. Едва Катерина от нее отвязалась, как пришел отец с аналогичным вопросом. Этого Катерина вынести совсем не могла.

– Если вы от меня не отстанете, я до утра запрусь в сортире! – заорала она и захлопнула дверь своей комнаты перед изумленным отцовским носом.

– Кать, ты что, совсем с ума сошла? – спросил отец, но ломиться не стал и ушел обиженный.

Утром оба родителя встали ее проводить и смотрели как-то жалостливо. Что они себе насочиняли, Катерина определить не могла, но их многозначительные переглядывания раздражали ее ужасно.