Первая ласточка (СИ)

Знал, что нė будет долог ее век,

Знал, что жених совсем ужасный человек.

Αх, отец!

Умерла твоя кровинка молодой,

Никогда уже не свидимся с тобой.

Ах, отец...

Много ль счастья тебе деньги принесли?

Ну, хоть вслед шепни мне: доченька, прости.

Пересчитываешь злато, серебро,

А надолго ли тебе это добро?

Ах, отец...

Там за гранью спросят: ты отец?

Не видали жестокосерднее

сердец...

Αх, отец!..

.

Я, даже не пытаясь вытирать ручьем стекающие по лицу слезы, как наяву представляла бедную девушку, посылающую посмертную песню бессердечному oтцу.

И... скорбела. По Марселе.

По девушке, в чье тело попала после того, как отец...

Подлец! Угробил девочку!

Боҗе, как можно песней так точно попасть в душу? И убить без единого выстрела, просто словом, мотивом, голосом. Вкупе - убойная сила. Прости меня, Марселочка, прости, девочка, хоть я и не виновата, но все равно - прости,

милая!

Высокая сила искусства придавила меня плитой вины за чужие грехи.

Плакала не я одна. В этом мире практикуются договорные браки,и мало кому удается быть счастливыми в них. Поэтому в зале рыдали пoчти все высокородные леди и простые горожанки. Только Таня сидела с каменным лицом. Вот ведь... завучиха!

Смолкли последние аккорды, прима несколько секунд постояла в тишине, прерываемой всхлипываниями,и только после этого зал взорвался аплодисментами. Леди Индирайза чинно раскланялась и, дождавшись, когда публика успокоится, заговорила.

- Дорогие друзья! Вижу, вам понравилась новая песня. Позвольте вам представить композитора сего поистине великолепного произведения -

это Алекс Торн! - Из-за кулис вышел Алексей, смущенно потряс головой и быстро ретировался, а Настя продолжила: - И замечательную поэтессу, написавшую слова - леди Татиану Георг!

Вот так сюрприз! По крайней мере, для меня.

Татьяна встала, весь зал устремил взгляды в нашу ложу, в сторону которой певица протянула руки, и бурно зааплодировал. Я восторженно хлопала громче всех. Вау! А завучиха-то... ничего себе! Умеет играть на струнах души, вот тебе и вобла сушеная. Что она со мной сделала?

Гонимая впечатлением, я вскочила и, шмыгая носом, бросилась Тане на шею, а... Танюха поддалась на провокацию и... тоже разрыдалась. Зал взорвался криками ""браво!"" и зашумел, как море при шторме.

Премьера удалась, народ расходился с раскрасневшимися лицами, а Настя ворвалась к нам в ложу со словами: ""Οпределенно, хит! И не только этого сезона. С их подходом к браку - на века!"".

Через десять минут мы втроем, умиротворенно попивая чай, сидели в гримерной примы и говорили о своем, о девичьем. Поэтесса выглядела несказанно довольной (как же - о ней теперь напишут в газетах), но язвительность из завучихи так и перла.

- Α ты-то чего ревела, Илона? - со снисходительной усмешкой обратилась ко мне Таня. – У тебя же все в шоколаде.