Пятьдесят оттенков темного

Щеки ее пылали довольным румянцем, глаза весело сверкали.

— Надеюсь, ты не говорил ей, что мы не живем половой жизнью? Это было бы чересчур, даже она не клюнула бы на такую наживку.

— Разумеется, я не говорил такой ерунды. Но все же досадно, что так вышло.

Ровена томно потянулась и чмокнула его в щеку.

— А я рада! Это очень необычное ощущение. Любопытно, кто мне звонил?"

"Льюису на это было наплевать. Он был угнетен срывом сексуального удовлетворения и подавлен неприятным поворотом событий.

— Ступай узнай все сама, — сказал он. — Только не разговаривай с Харриет, лучше помолчи, словно бы ничего не случилось.

— Не беспокойся, я знаю, как себя вести.

— Послушай, Ровена! — серьезно сказал Льюис. — Если ты меня подведешь, я не прощу тебе этого. Нужно сделать все подобающим образом, иначе у нас ничего не получится. Я хочу, чтобы фильм вышел правдивым.

— Считай, что это репетиция одной из сцен будущего фильма! — Ровена рассмеялась и слезла с его колен. — Ты придешь обедать или проведешь очередную встречу с моей личной помощницей?

— После всего случившегося, — мрачно ответил Льюис, — я, пожалуй, приду к ней вечером и останусь на ночь.

Войдя в кабинет Харриет, Ровена застала помощницу за пишущей машинкой. Девушка подняла голову и как-то странно посмотрела на кинозвезду своими зелеными глазами. В ее взгляде не было ни гнева, ни ревности: он был полон жалости и сочувствия.

— Кто мне звонил? — резко спросила Ровена, задетая необычным выражением лица Харриет.

— Какой-то американец. Он не представился.

— Американец? Возможно, это мой агент. А почему вы не…

— Я пыталась вас подозвать к телефону! Но вы были заняты, — спокойно ответила Харриет.

Ровена изменилась в лице и выскочила из комнаты. Ей пришлось уединиться в спальне и по совету ее личного врача некоторое время провести в созерцании воображаемого летнего пейзажа, чтобы успокоиться. Если ей действительно звонил из Америки ее агент, он, возможно, хотел предложить ей какую-то работу, более спокойную, чем та, в которую ее вовлек Льюис. Однако это предложение вряд ли принесло бы ей желанного «Оскара».

Льюис весь день провел в своем кабинете, оставив его только раз, чтобы прогуляться по парку.

Даже его походка действовала на нее возбуждающе. Его неспешные, мягкие шаги и упругие ягодицы, обозначавшиеся под тканью, напоминали ей, каков он обнаженный. Его мускулистое тело бронзового цвета, темные волосы и карие глаза приводили Харриет в сильнейшее волнение.

На ужин подали жареного цыпленка с лимоном и эстрагоном и фруктовый шербет.