Пятьдесят оттенков темного

На Ровене были короткая черная юбка, черный бюст гальтер, отделанный кружевами, и белая льняная блуза с расстегнутыми верхними пуговицами. Подобные костюмы вошли в последнее время в моду, поэтому Ровена и позволила себе такой вычурный ансамбль. К тому же он прибавлял ей сексуальности.

— Где ты был этой ночью? — спросила Ровена. — Ты был мне нужен.

— Я спал.

— Ложь! Я звонила в твою комнату, тебя там не было.

— Я не брал трубку, потому что спал.

— Разве трудно было догадаться, что ты мне понадобишься? Мне не нравится то, что здесь происходит. Я не знаю, как мне реагировать на все это, и не понимаю, что я на самом деле хочу.

— А мне показалось, что ты хочешь все изменить, — сказал Крис. — Ведь идея фильма и заключается в том, что ты уходишь от меня. Он задуман, чтобы нас разлучить.

— Не совсем, — мягко возразила Ровена. — Вернее сказать, этот фильм задуман, чтобы уменьшить мою зависимость от тебя."

"Тело Ровены нуждалось в Крисе, в его резких, напористых движениях, граничащих с грубостью.

— По-моему, из этой затеи ничего не получится, — сказал он.

— Одно я знаю наверняка, — откровенно заявила Ровена, — эта Харриет мне осточертела. Предполагалось, что она будет беситься от ревности, а с ума схожу я.

— Это игра! Разумеется, ты ее ревнуешь, но у тебя на руках все козыри. Харриет обречена на проигрыш.

— Надеюсь, она это понимает, — сказала Ровена, затем посмотрела на брата, откровенно пожиравшего ее своими васильковыми глазами, и прошептала: — Не поднять ли нам друг другу настроение?

— Прямо здесь и сейчас?

— А почему бы и нет? Харриет работает, Льюис куда-то уехал.

Он не мог устоять перед ней. Их сексуальная зависимость была взаимной. Но едва Крис стал прикидывать, как им лучше устроиться в столовой, он поймал себя на том, что представляет себе, что будет испытывать Харриет, если станет свидетельницей их совокупления. И у него началась эрекция.

— Встань на колени на сиденье кресла, обними спинку и выпяти зад. Тогда я смогу овладеть тобой стоя, — сказал он Ровене.

У нее пересохло во рту: быстрое соитие, связанное с риском разоблачения, возбуждало ее не меньше, чем половые акты, во время которых она позволяла ему быть ее господином.

Заняв нужную позицию, она предстала перед Крисом в столь соблазнительном виде, что он сжал ей руками бока и немедленно грубо вошел в нее. Двигая торсом, Крис наклонился к ее уху и всякий раз, когда она подавалась вперед после его очередного удара сзади, шептал:

— Ты моя, только моя! Поняла?

Эти слова еще сильнее возбудили Ровену, она принялась массировать пальцем клитор.