Пятьдесят на пятьдесят

Кейт Брукс, ее следователь Блок и Александра расположились за другим столом защиты.

Все столы были обращены к судейской трибуне, а присяжные сидели справа от них. С левой стороны зала, рядом со свидетельской трибуной, был установлен большой проекционный экран. Сейчас он был белым и пустым. Я занял свое место рядом со своей клиенткой. Она протянула мне руку, я взял ее и слегка сжал. Это был самый ободряющий жест, на который я сейчас был способен.

– Вы неважно выглядите, – заметила София.

– Я в полном порядке. Не волнуйтесь. Я просто много работал над вашим делом, вот и всё.

Ответом мне была деланая улыбка, возникшая у нее на губах, которые тут же плотно поджались. София стиснула мне руку, чтобы подбодрить меня. Я не смотрел ни на Кейт, ни на Драйера. Пришло время вступить в игру, и нельзя было ни на что отвлекаться. Казалось, будто голова у меня залита цементом, и если я не буду держать ее прямо, то она упадет на стол и расколется.

– ВСЕМ ВСТАТЬ! – приказал пристав, и в зал вошел судья Стоун – черная мантия развевалась у него за спиной, словно крылья какой-то хищной черной птицы.

Места для публики были до отказа заполнены простыми гражданами, журналюгами и телевизионщиками. Все мужчины и женщины в зале суда дружно поднялись и выпрямились, словно по стойке «смирно», отвечая на призыв пристава при появлении достопочтенного судьи Стоуна.

София тоже встала. Как и вся команда обвинения. Как и Александра Авеллино, Кейт и Блок. Они продолжали стоять, пока судья не поднялся на свое место, где расправил мантию на животе и коротко склонил голову.

Мы с Гарри даже не оторвали задницы со своих мест.

Ни на один чертов дюйм.

Стоун это заметил и глянул на меня так, словно я был самым отъявленным подонком на земле. Во взгляде его сквозило презрение.

Он сел, сверля меня взглядом. Позади нас послышался шорох одежды и скрип скамеек с мест для публики и скрежет ножек стульев по полу со стороны столов защиты и обвинения, когда обе команды усаживались на свои места.

– У вас что-то с ногами, мистер Флинн? – осведомился Стоун.

Я медленно встал, выпрямившись во весь рост, и ответил:

– Абсолютно ничего, ваша честь.

– А у вас, мистер Форд?"

"– Обе ноги в прекрасной физической форме, ваша честь, – отозвался Гарри.

– Понятно… Ну что ж, тогда, я думаю, мне придется обсудить этот вопрос с дисциплинарным комитетом коллегии адвокатов.

– Как бывший судья, я являюсь одним из председателей упомянутого дисциплинарного комитета, – просветил его Гарри.