Пятьдесят на пятьдесят

Судя по всему, эта присяжная еще не определилась.

Мужская часть жюри тоже представляла собой сборную солянку: разнорабочий, телемаркетолог – звучит круто, хотя выяснилось, что этот малый просто садится за телефон и обзванивает первых попавшихся людей, пытаясь втюхать им всякие товары и услуги, – веб-дизайнер и двое начинающих актеров, обслуживающих столики в сетевых ресторанах в ожидании, когда им позвонит мистер Спилберг.

Меня так и подмывало повторить выбранную Кейт линию защиты. Какой бы удар они с Драйером мне ни нанесли, я всегда мог ответить им тем же. Кейт, несмотря на свою неопытность, оказалась настоящим самородком.

Пожалуй, даже более серьезным противником, чем Драйер.

Потом я повернул голову к Александре. И присяжные проследили за моим взглядом. Чтобы спасти Софию, мне надо было уничтожить Александру. Этого требовала моя работа. Если присяжные поверят Александре – значит, София в беде. В довершение всего я верил в свою клиентку, что делало убийцей Александру. Я должен был сделать все возможное, чтобы уничтожить ее.

Невиновный должен выйти на свободу. Виновные должны быть наказаны. В совместном судебном разбирательстве этим принципом можно лишь подтереться.

Единственным реальным оппонентом является обвинитель – на нем лежит бремя доказывания вины вне всяких разумных сомнений. Если вы упустите это из виду и затеете войну со своим коллегой, тот начнет отбиваться, и вы уничтожите друг друга на глазах у присяжных, которые неизбежно решат, что вы оба лжете. И все это время обвинитель сидит, задрав ноги, и время от времени подливает масла в огонь, чтобы противники, не дай бог, не остыли.

Затеять поединок с Кейт Брукс – лучший способ проиграть это дело.

Я верил, что София невиновна, и единственное, что меня заботило на данный момент, – как добиться ее оправдания. Для этого мне требовалось максимально сосредоточиться на Драйере и игнорировать Александру.

Последняя вытерла покрасневшие припухшие глаза, в которых поблескивали слезы. Со своим деловым костюмом, ухоженными ногтями и пятисотдолларовой стрижкой она выглядела как любая другая успешная и привлекательная манхэттенская дамочка. Она не была похожа на убийцу. И явно дергалась. Одна рука ее потянулась вперед, и я увидел, как Александра коснулась стола защиты, после чего принялась водить по его деревянной поверхности указательным пальцем, описывая маленькие концентрические круги.

Нервы, предположил я. Оглянувшись на Софию, я вновь увидел молодую женщину, испытывающую сильную боль и просто пытающуюся держать себя в руках.

Я не мог выполнять работу и прокурора, и защитника. Это просто не мое."

"– Дамы и господа присяжные заседатели! В этом деле я представляю Софию Авеллино. Как и Александра, она тоже потеряла отца.