Пятьдесят на пятьдесят

Пришлось подсуетиться на предмет чего-нибудь успокоительного, чтобы привести ее в чувство.

Валиум малость угомонил ее. По крайней мере, снял большую часть напряжения. Теперь она могла говорить. Ей стало легче дышать. Паника перестала душить ее.

Мы с ней зашли в ее квартиру и остановились у двери, пока Гарри закрывал жалюзи и проверял двери, чтобы убедиться, что ничего ей тут не грозит.

– Эдди, скажите мне прямо: меня посадят в тюрьму? – спросила София.

– Нет, – ответил я. В тот момент это показалось ложью. – Все с вами будет в порядке. Поставьте какой-нибудь из тех старых черно-белых фильмов, которые вы так любите.

Закажите что-нибудь поесть. Нам с Гарри сейчас нужно поработать. Нам надо сосредоточиться, а мы не сможем этого сделать, если будем переживать за вас.

София бросилась вперед, отпустив дверь. Обхватила меня руками, и ее голова легла мне на грудь. Меня это удивило, и поначалу я даже не знал, что делать. А потом тоже обнял ее, похлопал по спине и сказал, что все будет хорошо.

Она отпустила меня, поблагодарила, и Гарри вышел из квартиры в коридор.

– Не волнуйтесь, милая, этот парень – лучший судебный адвокат, которого я когда-либо видел.

Он, конечно, не так хорош, как я, далеко не идеален, но чертовски хорош, – сказал он.

– Как я могу быть на втором месте после тебя, если я лучший судебный адвокат, которого ты когда-либо видел? – логично заметил я.

– Ну, самого себя-то я никогда не видел. Как ты это себе представляешь?

На секунду – на долю секунды – на лице у Софии появилась едва заметная улыбка, пока мы с Гарри добродушно пререкались между собой.

– Спасибо, – сказала она и закрыла дверь.

Я последовал за Гарри к лифту. Мы вошли в кабину, и прежде чем двери закрылись, я спросил:

– Ты точно все взял?

– Я взял кухонный нож и упаковку бритв из ванной.

Он распахнул куртку. Кухонный нож Софии был спрятан у него во внутреннем кармане.

– Мы сделали что могли. Все с ней будет в порядке. Нам просто нужно придумать, как победить, – сказал Гарри.

* * *"

"Ресторана «Гастроном» на Второй авеню больше нет. Нет с 2006 года, когда арендодатель и владельцы так и не смогли прийти к соглашению. Заведение переехало на пересечение Восточной тридцать третьей улицы и Третьей авеню, и весь Нью-Йорк переехал вместе с ним.

Эйб Лебевол, иммигрировавший в Нью-Йорк из Польши, прошел путь от помощника официанта, собирающего со столиков пустую посуду, до буфетчика на Восточной десятой улице и наконец открыл в 1954 году свое собственное заведение. Эйб любил еду, людей и Нью-Йорк. Эйба любили все. Он был убит на улице в 1996 году, по дороге в банк с наличными, вырученными от продажи ресторана. Нью-Йорк оплакал его, и бизнес перешел его родне.

Впервые я пришел сюда с мамой и папой, когда был еще совсем ребенком.