Пятьдесят на пятьдесят

Это было семейное дело.

– Я сегодня же закажу доски в «Хоум Депо», – заверила Блок. – А вот за это – большое спасибо.

Луис лишь кивнул.

Кейт проводила подругу до входной двери.

– Это, конечно, не мое дело… – начала Блок, спустившись по ступенькам крыльца, и повернулась к Кейт: – Но ты заслуживаешь работать в этой фирме. Без дураков. Ты ведь Кейт Брукс из Эджуотера, штат Нью-Джерси!

Потом она вздохнула, покачала головой и добавила:

– Твоя мама такого не потерпела бы.

Кейт посмотрела, как Блок садится на мотоцикл, услышала, как взревел мотор, и проводила ее взглядом.

Блок говорила мало, но стоило ей заговорить, как это стоило послушать. Слова подруги все еще осыпались вокруг Кейт, словно снежинки, и каждое из них было холодным и в то же время нежным напоминанием о том, что она все еще жива, что она настоящая и ощущает каждое мгновение этой жизни. Сокрушительная волна воспоминаний согнула ее пополам, так что ей пришлось упереться ладонями в поручень крыльца. Пришибла ее не боль, а стыд. Ей было стыдно за то, что она все скрывает – за то, что делает вид, будто все в порядке, за то, что ничего не говорит. Капая на выгоревшие серые доски, следы оставляли на них темные круглые пятна."

"Кейт не плакала с тех самых пор, как умерла ее мать. За год до того, как Кейт окончила юридическую школу, у матери обнаружили рак. Давали той еще год. Покопавшись в интернете, Кейт нашла специалиста, который согласился повторно осмотреть мать и дать заключение. На следующий день после договоренности с этим онкологом мама объявила ей, что решила не ходить на прием – мол, такое случается, жизнь прожита и просто пришло ее время. Хватит с нее врачей.

Сюзанна Брукс умерла за неделю до того, как Кейт окончила школу. Мама взяла с нее обещание не плакать во время церемонии, и Кейт сдержала его – все было выплакано еще за последние дни, и на похороны у нее просто не осталось слез. Она успешно сдала адвокатский экзамен, набрав в том году второй по величине балл среди всех экзаменующихся, и получила работу в «Леви, Бернард и Грофф».

Уже через месяц после начала работы ей пришлось связаться с парой онкологов, чтобы подготовить медико-юридическое заключение для дела о врачебной халатности, которое тогда вела фирма.

Одним из них оказался тот самый специалист, к которому она записала свою мать. Они поговорили по телефону, и Кейт упомянула, что они уже общались.

– Да, я помню. Не стану делать вид, будто помню всех своих пациентов, Кейт, но ваших маму и папу я помню хорошо. Знакомая история. Страховые компании – самые отъявленные подонки на свете.

– Простите? Что-то я не пойму… Мама сказала, что просто не пойдет на прием.

– Нет-нет, они приходили и общались со мной.