Пилот

Недавно к нам с Катериной албанцы здесь какие-то привязались, ой, сколько крови было! Ой, как он их драл! Ой, как они орали!

Зойка мечтательно закатила глазки, но развить героический эпос не успела. Рядом со столиком возник Димитриос с двумя подносами, и с ним паренёк, гружёный аналогично. Они быстро рассортировали товар по потребителям и, пожелав приятного аппетита, бесшумно исчезли.

А мы дружно от благ сих вкушать принялись. Судя по размеру тарелки, Димитриос точно свою порцию отдал. Немногим та тарелка до колеса от ""жигулёнка"" не дотягивала. Когда я первый азарт сбил и стал уже интересоваться окружающим, винца пригубил:

– Зойка, а что хоть пьём-то?

– Это ""Самена"" с острова Самос.

У Димитриоса его там родня делает, он самое лучшее закупает. Нравится тебе?

Раз такое дело, надо тост сказать, а то как-то не по-русски. Подлил дамам, себе добавил, и таки сказал:

– За прекрасных дам! За здоровье кириэ Димитриоса и его семейства. За прекрасную Грецию! – и мне даже похлопали. Когда Зойка перевела.

Недоволен был только Морсик. Никак ему пайку его не несли. Запрыгнул он на свободный стул возле меня и принялся жарко и часто дышать, пристальным взглядом провожая и мысленно тщательно пережёвывая каждый проглоченный мною кусок, и нервно облизываясь.

И его печальный взгляд не оставлял сомнений в том, что считает он меня подлецом законченным.

От самоубийства на почве нечистой совести спас меня телефон, заумиравший в кармане. Звонить он начинал звонко и радостно, затем постепенно терял тонус, и заканчивал уже на ноте почти трагической. Извинился я перед обществом, отошёл в сторонку, разложил ""Моторолку"" и услышал приятный мужественный голос -

– Господин Ружейников, Виталий Николаевич?

– Да.

Это я.

– С вами говорит Александр Бат. Я буду вашим инструктором. Вылетаю завтра рейсом LH5932 с прибытием в Салоники в 16:35 местного времени. Вы сможете меня встретить?

– Да. Разумеется, Александр. Разумеется, встречу.

– Прекрасно, буду рад с вами познакомиться. До свиданья.

Отменно. А по-русски-то господин Бат не хуже меня говорит. Не успел я за стол вернуться, из ничего снова возник Димитриос. В руках он держал блюдо со свеженькой печёнкой размерами сравнимое с моим.

Тазик был поставлен в уголок, и Морсик стремительно, но аккуратно освободил столовый прибор от содержимого. Потом тщательно облизал блюдо, явив нам собственный цветной лик, выполненный в стиле древнегреческой фрески, и окружённый греческими же письменами и удовлетворённо облизываясь, завалился под стул кирии Катерины. Зойка, заметив моё любопытство, перевела надпись – ""Победитель крыс, похититель осьминогов и убийца страусов – Монморанси с Хиоса, сын Ареса и внук Пирата"".