Пилот

И привёл меня в уныние и полную растерянность. Пока я мрачно размышлял о перспективах наших на свадебное путешествие, в разговоре приняла участие кирия Катерина. Предерзостно на дядю глядя, она крайне почтительным тоном выдала длинную фразу. Или пять. Горным потоком. Я только и разобрал – ""сама"" и ""взрослая женщина"". Чезарята на меня уставились открыв рты, и даже жевать позабыли.

Настроение моё напрочь умерло, на месте. Не доел я второй шампур. Извинился, встал и в печали под оливы побрёл. Вот же спросил мужик! А я блин, знаю? Предложение кирии мне нетрудно сделать.

""Поедем красотка кататься, чужие миры обживать""! И она всё бросила! И она поехала, и она понеслась со мной на перегонки! Нахрен! Убрел я под достопамятные те оливы, улёгся, ноги на те оливы задрал, и так мне закурить захотелось, мрак просто. Ведь так и не курил с аэропорта Тюменского. Уже и как-то терпимо стало, а тут нахлынуло. Травку какую-то сорвал. Лежу – жую, баран – бараном! А чё делать-то? А фуй его знает!

Шаги слышу, песок скрипит чуть слышно под ступнями маленькими. Катенька-Катюша. Шампур мой недоеденный и еще два к нему, с запасом.

И вина кувшин у неё с собой, и покрывало через плечо. Всё мне принесла. Расстелила покрывальце, вручила недогрыз, села рядышком, боком горячим прижалась ко мне. Из горлышка кувшинного отхлебнула. Взяла себе шампурчик и, как ни в чём не бывало, кушать стала. И всё молчком. Только улыбается ласково. Ну и растаял я.

– Выходи, Катя, замуж за меня. Выйдешь?

– I don't understand!

И улыбается. Ой братва, всё она понимает. Чую – нутром чует! Мозги пудрит! Ну, коль ты так, и я тоже эдак. Ты не поняла, и я ни-ши-ша-не-по-ни-ма-ю! Вотаквот! И с аппетитом докушал шашлык.

Весь. И вино выпил. Литра два. ""Бывали дни весёлые…"". О! Катя подпевать принялась! Она тоже с литр засосала! Пока гуляли мы с Катей, ночь пришла. А нам трынь-трава, песня про зайцев. На этом берегу исполняется впервые! Катя хохочет и нагишом в воду меня тянет Да! Мы будем сейчас купаться в Средиземном море совершенно голые с любимой женщиной. И ничего тут такого нет! Не любит- полюбит! Полюбит – поедет! ""Устоим хоть раз! В этот жуткий час! Все напасти нам будут трынь-трава!""

Утром я опять проснулся ни свет, ни заря.

Как так выходит? Сплю мало, а высыпаюсь, будьте-нате! В половине шестого – как штык! А Катя спит, спиной ко мне прижавшись. Выскользнул я ужиком из под простынки, Катеньку накрыл, простынку под бочки подоткнул, чтоб не дуло ей прохладой утренней. Джинсы-майку на плечо, сандалики в руку и на цырлах – вон удалился. Не дай Бог – разбужу ненароком!

Умылся, только штанцы на себя взгромоздил, и услышал как у пристани дизелек затарахтел. Дядя Дима на промысел собрался. Подумал я секунду-другую, и решил с ним податься.