Письмо ни от кого

 – Он хороший психолог, и ему ничего не стоило найти нужный ключик к недоразвитому подростку – Боре Прохоренко… Собственный видик – как цель жизни. Пятьдесят кассет – это сто фильмов. Если обмениваться кассетами с любителями видео, то можно бесконечно смотреть американские боевики и триллеры».

– Оставайтесь оба в кабинете, – приказал я Самойлову и Айдару. – По телефону не отвечать.

– А если в туалет захочется? – спросил ничего не понимающий следователь.

– Потерпишь, не маленький.

С материалами ревизии я зашел к Малышеву, но его на месте не оказалось.

«Придется рискнуть, – решил я. – Если в квартире Лаберта все пойдет в тему, тогда и доложу начальству. Единственный человек, чьей поддержкой надо заручиться – это прокурор города».

Я вернулся к себе, позвонил начальнику городского следствия.

– Это Лаптев. Я заберу у тебя Самойлова по срочному делу.

– Забирай. Только напомни ему про отказной. Третий день его мурыжит, все никак разродиться не может.

Я положил телефонную трубку на место, обратился к коллегам:

– Айдар, спустись в гараж, нашу машину – на выезд. По пути прихвати с собой Коломийцева и Семена. Слава, одевайся, бери с собой дежурную папку и спускайся во двор. Материалы ревизии останутся у меня.

На переполненном «уазике» мы приехали в прокуратуру. Опера и следователь остались около автомобиля, а я поднялся к Воловскому.

Прокурор города, Виктор Константинович Воловский, был единственным прокурором, кто не принял участие в разгроме милиции во времена «бронированных мундиров». У меня с Воловским давно сложились ровные товарищеские отношения. Если уж кому довериться в трудную минуту, так это ему.

Войдя в кабинет прокурора города, я сел за приставной столик, выложил перед собой материалы ревизии.

Воловскому было пятьдесят лет. Он был высокого роста, худощавый, с тонкими чертами лица. Самой примечательной чертой его внешности был огненно-рыжий цвет волос. Говорил Воловский всегда тихо, так тихо, что приходилось прислушиваться к каждому его слову. Однажды при мне Виктор Константинович разгорячился и повысил голос. По уровню децибел это соответствовало голосу школьного учителя, неспешно ведущего пальцем по строчкам в классном журнале: «Так, кого мы вызовем к доске? К доске пойдет, пойдет к доске…»

Выслушав меня, Воловский занервничал.

– Ты серьезно полагаешь, что можно убить пять человек за какой-то видеомагнитофон? – спросил он.

– За бутылку водки люди друг друга режут, а тут – новенький видик с внушительным набором кассет. Сто видеофильмов – за месяц не пересмотришь.

– Сравнил: человека зарезать и пятерых взорвать!

– Если бы пацан в кафе не принял на себя основную массу осколков, то жертв было бы гораздо больше.