Письмо ни от кого

 – Коварная синусоида кинула меня в самый низ, она дала мне прочувствовать обиду и отчаяние и тут же вытолкнула наверх. Не жмот же Ковалик, даст бутылку взаймы. У него-то лишний пузырь наверняка есть».

Я сел на заднее сиденье «Волги».

– Тебе куда? – перегнувшись через сиденье, спросил директор «Встречи».

– Тут такое дело, Евгений Викторович, в двух словах не опишешь. Мне, честно говоря, хоть куда. Так получилось, что я остался на Новый год без друзей, без спиртного и даже без закуски. Мамаша моего ребенка кинула меня, с хахалем сейчас сидит, мой коньячок пьет, а я…

– Поехали с нами, – Ковалик не стал меня дослушивать.

– Еще раз здравствуйте, – подала голос девушка, сидящая рядом."

"– Машенька, – расчувствовался я. – Если бы ты знала, как рад тебя видеть! Минуту назад о тебе думал. Не веришь? Я по выходным дням никогда не вру. Я, правда, о тебе думал.

От избытка чувств я положил Ивлевой ладонь на колено. Она очень аккуратно сняла мою руку. Да ладно, я не в обиде! Это же прекрасно – выйти из темного леса к людям! Цивилизация, общество, коллектив! Это не маргиналы, с которыми любил встречать Новый год Максим Горький, это современные образованные и отзывчивые люди, буквально мои друзья. Плевать, что Новый год придется встречать с проституткой и ее сутенером. Всяко лучше поднимать бокал в веселой компании, чем одному в пустой квартире пялиться в телевизор.

«Наталья, тебе – амнистия! – ликовал внутри меня воспрянувший от уныния человек. – Не буду я мстить за твою подлянку. Пей мое шампанское, кушай мои конфеты, целуйся с мужиком-не-босяком, наслаждайся жизнью! Я все прощаю. Синусоида влечет меня черт знает куда, и мне не до мелочных обид».

Около кафе «Встреча» мы остановились.

– Приехали! – объявил Ковалик.

Глава 11

Новый год

У дверей кафе Евгений Викторович придержал меня:

– Андрей Николаевич, давай договоримся так: мы приехали отдыхать. Ты не ходишь по кафе, ничего не вынюхиваешь, не высматриваешь, персонал и моих гостей ни о чем не расспрашиваешь. Приедешь в будний день – ползай по залу с лупой, сколько захочешь, а сегодня – не надо. Договорились?

– Конечно, – не задумываясь, ответил я.

В знакомом фойе у зеркала прихорашивалась Маша Ивлева. На ней было импортное серое полушерстяное платье. Удивительное дело – платье преобразило фигуру Ивлевой, она стала похожа на стройную фигуристую девушку, а не на заморыша-худышку, напялившую на себя одежду на два размера больше.

Заметив в зеркальном отражении, что я рассматриваю ее, Маша улыбнулась.

– Специально для вас, Андрей Николаевич, я надела платье, которое не мнется.

Я не успел ничего ответить, как к нам из зала вышел Ковалик.

– О чем вы тут толкуете? – спросил он.

– Андрей Николаевич интересуется, как у меня успехи в учебе, – серьезно ответила Маша.