Письмо ни от кого

В детской поликлинике после звонка Журбиной я получил справку, что Арина по состоянию здоровья нуждается в улучшении жилищных условий. В горисполкоме в отделе по учету и распределению жилья меня поставили в льготную очередь. Через месяц после подачи документов я получил однокомнатную квартиру.

Долг платежом красен не только для Журбиной! В сентябре того же года Валентина Павловна взяла в аренду дом отдыха облсовпрофа «Изумрудный лес». Как только она приехала осматривать свои новые владения, тут же появились вымогатели и потребовали с нее огромную сумму за покровительство. Валентина Павловна обратилась за помощью к начальнику областной милиции. Получилось – хуже некуда! Бойцы группы захвата жестко намяли бока приехавшим за данью бандитам, но дальше мордобоя дело не продвинулось: по советским законам предъявить вымогателям было нечего. Муха, разозленный полученным отпором, пообещал сжечь дом отдыха. Журбиной ничего не оставалось, как попросить меня уладить конфликт.

Отказать Валентине Павловне я не мог.

Муха-Цокотуха согласился на переговоры. Встретились мы с ним на его рабочем месте – на кладбище, но не среди могил, а в кабинете директора. Официально трижды судимый Сергей Мухин числился смотрителем (разнорабочим) центрального городского кладбища, а на деле он полностью контролировал все похоронное дело в городе. С каждого венка, с каждой вырытой могилы Муха взымал процент в воровской общак.

Разговор со мной он начал на повышенных тонах:

– Что ты за Журбину впрягаешься? Она – барыга, а значит, должна в общак долю отстегивать! Она что, дом отдыха на свои кровные сбережения купила?

– Серега, – спокойно сказал я, – ты пар выпусти и крыльями не маши. Что ты передо мной скачешь? Взлететь хочешь? Если ты не можешь вопрос решить, я с Тихоном поговорю.

– Да хоть к Лучику иди, мне-то что! Я сказал, что она будет платить, значит – будет!

– Муха, тронешь Журбину – я тебя лично упакую лет на пять. Сейчас передел собственности быстро идет, пока с зоны откинешься, молодежь тебя по ветру пустит. Выйдешь из колонии и воровать пойдешь, а здесь, на кладбище, уже другой человек сидеть будет."

"– Иди-ка ты, стращай в другом месте! – посоветовал он. – У меня половина прокуратуры с руки кормится, твои начальники мне в карман заглядывают, а ты…

– А я – как Вьюгин. Помнишь такого?

– Ты на что это намекаешь? – нахмурился Муха.

– Как ты думаешь, почему Вьюгин тобой занялся, а не Хачиком? Преступный мир Заводского района под Хачиком ходил, а ты нам на фиг был не нужен. Однако яму под тебя вырыли.

– С этого места прошу поподробнее. – Муха по-хозяйски сел в директорское кресло, закурил.

Я ничего не успел ответить. Дверь в кабинет открылась, и вошла девушка, на вид лет шестнадцати.