Пламя

Отцу казалось, что она любила его, потому что была юной, наивной и привязалась к нему из страха.

Когда мама повзрослела, стала мудрее и сильнее, что еще он мог предложить ей, кроме себя? Захочет ли она вообще его?

– Я так много раз терял ее и в итоге мог потерять навсегда. Только я не мог ее отпустить и наконец-то очнулся.

Слишком долго отец преследовал собственные интересы, даже несмотря на любовь к маме.

Но шестнадцать лет спустя она сообразила, что спасти ее может только она сама, и поэтому отпустила его. Если он вернется за ней – так тому и быть. Если не вернется – жизнь продолжится дальше.

Хотя я не уверена, что мамин план отдать мне книгу сработал. Я все равно буду допускать ошибки, желать того, что мне во вред. Это само собой разумеется. В конце концов, человеческая натура несовершенна.

Но сегодня я усвоила одно: жизнь проходит быстро. Не успею я оглянуться, как мне будет сорок. Я не хочу проснуться в пятьдесят восемь с сожалениями.

Глубоко вздохнув, смотрю на него и говорю:

– Папа, я отвратительно играю в футбол, ненавижу фортепиано и не хочу быть адвокатом или доктором. Не хочу всего, чего ты хочешь для меня.

Прищурившись, он напрягается.

– Куинн, если дело в Нотр-Даме…

– Я хочу учиться в Нотр-Даме, – перебиваю его. – Думаю, это именно тот колледж, который мне нужен.

Папа немного расслабляется.

– Хорошо.

– И я согласна пройти несколько летних курсов дома – это хорошая идея. Может, тогда я смогу получить диплом раньше.

Папа кивает, по-прежнему нервничая в ожидании плохих новостей.

– Я рад… что ты так думаешь. Но почему у меня такое чувство, будто ты сейчас скажешь, что встретила мальчика и забеременела?

Я покусываю губы. Была не была.

– Помнишь принадлежащий тебе участок на Хай-стрит? – спрашиваю я. – Старую пекарню на углу Саттон?

– Да, – отвечает он нерешительно. – Я купил его несколько лет назад. Он выгодно расположен, так что я не мог упустить такую возможность. А что?

Задержав дыхание, я произношу, не дав себе опомниться:

– Я хочу, чтобы ты продал мне эту собственность.

Отец отшатывается назад с таким видом, словно я заговорила на другом языке.

– Позволь мне объяснить, – спешу добавить, подняв руку.

– Я всю свою жизнь была тем или иным образом занята и понимаю, что все, чего ты хочешь для меня, продиктовано любовью. Я понятия не имела, чем хочу заниматься, поэтому соглашалась с твоим выбором: репетиторами, дополнительными занятиями, уроками танцев, гимнастикой, плаванием, летними волонтерскими проектами в тропических лесах… – Произнося каждый пункт, я загибаю палец. – Занималась этими хобби, потому что предпочитала занятость бездействию. По крайней мере, мне так казалось. Если бы перестала, у меня бы появилось время подумать. – Пытаясь донести свою точку зрения, я говорю тише.