Планета Вода

Покосившись через плечо, капитан (его звали Трифоном) коротко ответил:

– Острог. – И, когда Фандорин не понял, пояснил: – Тюрьма. Каторжных держат.

– А почему ни з-забора, ни вышек?

– От Хозяина не бегают. А кто спробует, далёко не убежит.

Эрасту Петровичу показалось, что речной человек дичится его уже меньше, и попросил объяснить, что за «хозяин» такой и почему каторжные от него далеко не убегают.

Оказалось, что жизнь в Темнолесском уезде устроена особенным образом.

Главное учреждение здесь (оно же, по сути дела, единственное, где можно получить работу) – ссыльно-каторжная тюрьма.

А главный человек – комендант тюрьмы Саврасов, которого все зовут «Хозяин». Он и власть, и закон. «Без Хозяина тут свинья не хрюкнет» – так выразился капитан буксира. И никто, никакое начальство не смеет совать нос в дела Острога, где собственные порядки, а какие именно, Трифон рассказывать не стал, проворчав: «На что они мне надобны, разговоры эти. Не моего ума дело. Вот доставлю вас и вернусь в губернию. Ну их, темнолесских». Так ничего про отсутствие забора и не объяснил.

Через пару верст вдали показалось новое скопление домов, и это уж точно был город.

Согласно справочнику – 1700 душ населения. В России таких уездных столиц, неотличимых одна от другой, сотни, если не тысячи: длинная деревянная улица с отходящими в стороны переулками, будто размазанная по плоской поверхности; в середине белый собор и несколько строений казенного желтого цвета. Вертикали только две – все те же, непременные: колокольня и каланча.

Уездный город

* * *В одном из казенных желтых зданий час спустя Фандорин встретился с теми, кто по долгу службы обязан был помочь ему в расследовании – исправником и уездным товарищем окружного прокурора.

Зная российские провинциальные порядки, Эраст Петрович истребовал в министерстве броненосное письмо с печатями, предписывавшее местным органам власти оказывать предъявителю всемерное содействие. На содействие, тем более всемерное, Фандорин не рассчитывал и в нем не нуждался, однако нужно же было получить хоть какую-то информацию об обстоятельствах преступления.

Петербургский генерал, привезший на вокзал волшебную грамоту, интереса к убийству заволжской игуменьи не выказал, видимо, считая поездку парижского сибарита чудачеством и блажью, но очень жаловался на нехватку толковых людей.

– Может быть, разберетесь там с этой вашей монашкой, да и к нам вернетесь? Как мы с вами славно в войну поработали, а? – вкрадчиво говорил он. – Ведь ужас что у нас творится, Эраст Петрович. Развал, крах, конец света.

– Сами вы, г-господа, всё это и устроили.

Генерал укоризненно вздохнул:

– Уж от вас-то слышать извечное интеллигентское «Кто виноват?» странно. Вы всегда были специалистом по другому вопросу: «Что делать?».