Планета Вода

Да она слепая, сказал себе Эраст Петрович, заметив, что глаза у ведьмы странно мутны и неподвижны.

– Дождешься от Него, – так же легко откликнулась Вевея. – Держит для какой-то надобности. Мне ведь через год сто лет будет, коли доживу. Приедешь поздравить?

Иеромонахиня при этом вопросе почему-то подалась вперед, впившись в благочинного взглядом.

Тот с улыбкой смотрел на старуху.

– Поздравлю, как не поздравить.

Тогда Еввула нетерпеливо спросила:

– Стало быть, есть от владыки благословение? Быть нашей обители?

А, вот она о чем беспокоится, понял Фандорин. По дороге отец Валерий рассказал ему, как губернский архиерей решил поступить с монастырем.

– Получил я о вас письмо от его преосвященства, – кивнул благочинный. – Сейчас пойду в часовню, помолюсь за упокой матушки Февроньи. Потом и вас позову, в колокол ударю. Тогда всё узнаете. Пока же поговорите вот с господином Фандориным. Он прислан властью, страшное наше несчастье расследовать. Всю правду ему отвечайте, как если бы я сам вас для исповеди спрашивал.

И пошел по аллее туда, где над кустами поднималась башенка часовни.

С тревогой провожая священника взглядом, иеромонахиня спросила Эраста Петровича:

– Со всеми сразу говорить будете или по отдельности?

– По отдельности.

Еввула строго велела остальным:

– По кельям своим ступайте. Ждите. Как отец Валерий ударит в колокол, быстро все в часовню. Ясно?

* * *При свете дня Эраст Петрович смог рассмотреть келью с гробом в деталях. Оказалось, что скорбное ложе не лишено определенных удобств: внутри матрас и подушки, а доски обтянуты мягким войлоком. Одна стена комнаты была сплошь увешана иконами и иконками, на другой – царь с царицей и множество бородатых архиереев, старцев, священников.

– Нет ли у вас карточки …покойной?

Фандорин не без труда выговорил вслух тягостное слово. Ему очень хотелось посмотреть, какою она стала семнадцать лет спустя.

– На что мне? И так по все дни виделись, – сухо молвила монахиня, механически крестясь на иконы в какой-то, видимо, строго определенной последовательности. – А и откуда у нас тут фотографы? Вы спрашивайте, что по службе вашей положено. Коли знаю – скажу.

Первое, что не давало Эрасту Петровичу покоя, не имело прямого касательства к расследованию.

– Проходя по дорожке, я заметил в дальнем углу запертую к-калитку. Что там?

– Игумений Угол. Никто кроме матери настоятельницы заходить не может. Так по уставу. Когда владыка меня поставит, я его по-своему устрою. Всю гадость вычищу. Знаете, что Февронья там устроила? Тьфу! И рассказать-то срам.

– Что же?

– Странная она была. Не то чтоб с придурью, но иногда находила на нее блажь. Я ей и в глаза указывала, душой не кривила. Прошлой весной нашли мы выводок змеенышей.