Планета Вода

Заикание и акцент легко изобразить, а вот интеллигентную речь, феноменальную меткость, явную опытность в подобных делах не сымитируешь…

Сима Ланжерон? Так далеко от дома не работает. Янек Варшавский? Этот вежливо не умеет. Ружевич? Всегда ходит на дело один…

– Какого «поляк» был роста? В какой руке держал оружие? Вы на него даже тайком не взглянули?

– Какое там! Лежал, молился. Чтобы кто-нибудь из жандармов не вздумал геройствовать… Ох, не о том надо было… Вдруг выстрелы. Два, еще два, еще два. Быстро так. Подряд. Да-дах, да-дах, да-дах! Потом еще два. Дах! Дах! Кажется, еще и крики, но я оглох.

Всё, как через вату… Господи, молюсь, яви чудо! Спаси! И тут, как палкой по голове…

Коркин закрыл лицо ладонями, зарыдал.

– Пуля прошла по касательной. Выше уха, – пояснил Павлов. – Торопились уйти. Или же…

Подполковник многозначительно поглядел на Фандорина.

– Вы потеряли с-сознание?

– Что? Нет… Больно было ужасно, но я даже не ойкнул. Пусть думают, что убит… И спас Господь. Ушли. Этот, поляк который, говорит: «Здесь всё, теперь на варшавский». Кавказец ему басом: «Идем». И ушли… Чудо, чудо!

Почтовый плакал и крестился, крестился и плакал.

А Фандорин прошелся по вагону, стараясь не наступать в кровь. Поднял с пола серую замшевую перчатку. Внимательно рассмотрел, примерил. Перчатка была маленькая. Сунул в карман.

– Сергей Кириллович, у меня к свидетелю вопросов больше нет. Заканчивайте. Я скоро вернусь.

И действительно вернулся довольно скоро – минут через пятнадцать. Павлов стоял над раненым, который испуганно смотрел на жандарма снизу вверх, будто не понимал, чего от него хотят.

– Оставьте его. У вас есть с собой ж-железнодорожное расписание?

– Обижаете, Эраст Петрович.

Наизусть помню.

– Какие поезда проходят через Кельцы в это время?

– Два, по Ивангородской линии. Один к австрийской границе, на юг. В десять тридцать. И один на север, варшавский. В десять сорок. – Подполковник посмотрел на часы. – То есть отходит через пять минут.

– Это поезд, на котором должен был ехать я, – сказал Фандорин безо всякой, впрочем, печали. – А какое расстояние отсюда до вокзала?

– Семь с половиной верст.

– Значит, было какое-то средство п-передвижения. Пойдемте-ка прогуляемся.

Он спрыгнул с подножки на землю, огляделся.

Перешел на другую сторону пути – не ту, где ждали жандармские лошади – и быстро зашагал в сторону кустарника."

"– Удивляюсь на вас, – догнал его подполковник. – Ведь очевидно, что Коркин – сообщник. Потому и открыл дверь. Я не верю ни одному его слову. Приметы наверняка ложные. Сколько на самом деле было грабителей – неизвестно. И про варшавский поезд, конечно, тоже враньё. Направляет по фальшивому следу. Но ничего, главная нить у меня в руках: сам Коркин. Я вытрясу из него правду, будьте уверены.