По острию любви

Но дать ей то, что она захочет от наших отношений, не смогу. И не потому, что не хочу, нет. Просто боюсь, не справлюсь с самим собой, со своими постоянными подозрениями. А зная себя, в какой-то момент не справлюсь с желанием проверить девушку на предмет правды, и это хуже всего. Я же не погнушаюсь даже того, чтобы нанять кого-то, чтобы за ней проследили.

С доверием у меня, короче, совсем плохо.

И не думаю, что Юля согласится на отношения без доверия.

Это сейчас в её глазах чётко прослеживаются восхищение и интерес ко мне. Даже где-то, я бы сказал, первые зачатки влюблённости. Но не думаю, что всё это сохранится, если ей придётся отчитываться чуть ли не по минутам, где она была в течение дня. А ещё оправдываться, вздумай мне предъявить ей что-то.

О, а я это точно буду делать. И требовать отчета, и ждать каких-то объяснений и оправданий.

Короче, надо заканчивать всю эту историю.

Через два дня она устроится на новую работу. Совсем скоро они с братом съедут, так как квартиру она нашла и планирует туда переехать через три дня.

И наши пути окончательно разойдутся.

Она больше не будет мелькать у меня перед носом.

Да, меня немного поломает, как наркомана от ломки, но я переживу это.

Вернее так: я переживу это, если не прикоснусь к ней до момента её исчезновения из моей жизни.

Потому что, подозреваю, даже простой поцелуй снесёт мне крышу окончательно. Она и так уже улетает.

Пять ночей, на протяжении которых мне снятся пиздец какие горячие сны с участием меня и Юли, я просыпаюсь со стоящим колом членом. Могу в мельчайших подробностях рассказать, что мне снилось. Хотя раньше практически и не видел сны, разве только кошмары. И даже если снились, то особо и не помнил их, так, смутные ощущения, про что именно.

Пять дней дрочки по утрам в душе с закрытыми глазами, перед которыми всё равно стоит Юля — эту уже какой-то прям совсем лютый зашквар, как говорит сейчас молодежь.

А если ещё к этому приплюсовать то, что вместо того, чтобы потрахаться с Ленкой, как и всегда, я предпочитаю данный вид спускания пара, то картина получается уж совсем печальная.

Так что… нахер.

Всё! На этом большая жирная точка.

С этим настроем доезжаю до дома, захожу в него и, буркнув что-то про то, что не голоден и что мне нужно работать, встречающей меня, как и все предыдущие вечера, Юле, направляюсь в кабинет.

На её вопрос, прилетевший мне в спину растерянным и немного расстроенным голосом, о том, буду ли я ужинать, грубо отвечаю, что не буду, и прошу меня сегодня не беспокоить.

Не стал поворачиваться и смотреть на её реакцию."

"Даже если обиделась на мой тон, так даже лучше. Может, наконец-то поймёт, что я не герой её романа.

Внутри правда скребет что-то противно.

Неужели совесть, Громов, а?

На душе так тоскливо и в то же время пусто, хоть волком вой.