За его спиной

Подался к нему, тихо всхлипнув и спрятав лицо на груди, чуть дрогнул всем телом, когда Хазар, видимо, ощутив невероятное, просто ошеломляющее облегчение, сильнее сжал сына и выдохнул прерывисто.

Бродяга смотрел на них, таких одинаково черноволосых, смуглых и похожих друг на друга настолько, что не увидеть этого было невозможно. Похоже, урод Аминов явно со зрением и головой сильно не дружит… Хотя, судя по действиям уже потенциального мертвеца, и без того было понятно, что с головой там точно беда.

И будет вскоре еще большая.

Каз с водительского скалился белозубо, радуясь, что хоть кто-то из Хазаровых уже спасен, значит, напряг явно будет послабее.

А Бродяга ждал.

Просто ждал, не мешая отцу с сыном и очень надеясь, что Ваньку на эмоциях от ощущения долгожданной безопасности не развезет, и он будет способен показать место, где находится сейчас Ляля.

Его котенок с их маленьким котенком внутри.

И еще ему очень хотелось вырвать Ваньку из рук отца и подробно расспросить, все ли в порядке, как там Ляля, не испугалась ли, не расстроилась? Не болит ли у нее что-то?

Это было дикое, неконтролируемое желание, замешанное на страхе и отчаянии. Потому что Бродяга даже думать не хотел, что станет делать, если Ванька вдруг скажет что-то… Что-то страшное…

Ужас, который охватил его в самом начале, едва стало понятно, что Ляли нигде нет, сейчас прятался где-то внутри, вцепившись острыми зубами в омертвелое сердце. И Бродяга откуда-то знал, что, если с его котенком что-то непоправимое случиться, то эта омертвелость распространится на все органы. И не станет его, Артура Кропоткинского, которого друзья звали Аром, а она, его котенок, Бродягой.

Бродягой, который бродил неприкаянно по миру, пока не встретил ее…

Если его котенка не станет, то и этот человек, с таким количеством имен, тоже пропадет. Превратится в живого мертвеца, зомбака, жаждущего только крови и плоти врага. И затем, после того, ка добреется до всех виновных в его смерти и вырвет им их поганые сердца, будет совершенно готов подставиться под пулю в голову, потому что жить, верней, существовать без нее, без них… Разве это жизнь? Разве это существование даже? Это ничто…

Ванька выдохнул, прерывисто, длинно всхлипнув, еще раз потерся лицом об отцовкую куртку, а затем разжал руки и сел ровнее, глянув на сидящих в машине людей спокойно и собранно:

— Офисное здание в самом центре, внизу полуподвалы, я вылез через окно, сразу на помойку на заднем дворе. С помойки перелез через забор и свалил переулками… Поехали, покажу здание.

Хазар кивнул, машина тронулась, и Ванька продолжил:"

"— Они Ляльку на крыльце больницы, том, что внутреннее, прихватили, трое мужиков в обычной одежде, тряпку накинули на лицо, она и не пискнула. И быстро так, главное, прямо… Профессионально.