За его спиной

Так тяжело, что я даже подняться не в силах была, хотя и понимала, что надо бы это сделать, потому что, если Бродяга увидит меня здесь, то все сразу поймет, а это так стыдно! Так стыдно!

И еще в голове билась глупая мысль, что вот такая, оказывается любовь, да? Именно так мужчина обращается с женщиной? Именно так любит?

Я никогда не смотрела эротических фильмов, в интернете тоже сидела мало, с родительским контролем, а спальня отца была в другом крыле дома, и мачеха никогда не делилась ничем таким со мной… Это было не принято, да и стыдно…

Аделька периодически что-то пыталась рассказывать, потому что она, в отличие от меня, с первым своим парнем начала встречаться еще в шестнадцать, и, если б об этом узнали ее родители, то был бы ужас, конечно…

Но подруга была крайне осторожна, да и со мной не особенно охотно делилась, по крайней мере, таких подробостей я не знала, и сейчас лихорадочно пыталась развидеть увиденное…

Но не получалось! Не получалось!

Перед глазами стоял Бродяга, жадно сжимающий свою женщину, ее покорность, его агрессивная ярость… Надо же, какой… А ведь и не скажешь никогда…

Жар заполнял меня от головы, спускаясь ниже, к груди, животу, там собираясь в какую-то невероятно горячую точку и пульсируя… Никогда я ничего подобного не ощущала и потому страшно напугалась.

Надо было убираться поскорее отсюда, но встать я не могла, буквально ноги не слушались, потому продолжала сидеть у двери, пытаясь унять бешено стучащее сердце.

А затем и вовсе замерла, прислушиваясь.

Дверь соседней подсобки тихо открылась, и я распознала тихий, мурлыкающий голос любовницы Бродяги, а затем и его самого, спокойного, равнодушного такого, словно не он только что рычал предупреждающе и возбужденно, словно огромный зверь, поймавший свою добычу…

Такая метаморфоза была невепроятно странной и послужила тем самым ведром холодной воды, взбодрившим и приведшим меня в чувство.

Я перевалилась с корточек на четвереньки и потихоньку, стараясь не издавать ни одного звука, рванула прочь от двери, прямо к туалетной комнате.

Там я поднялась, глянула на себя в зеркало, оценила лемурьи глаза и красные щеки и спешно принялась приводить себя в порядок.

К тому моменту, когда на завтрак пришел Бродяга, такой же, как обычно, спокойный, доброжелательный, ничего общего не имеющий с тем зверем из подсобки, я уже тоже успела превратиться в обычную, веселую и легкую Лялю, с удовольствием накрывающую на стол.

Мы оба играли в свои игры и отличие наше было в том, что я знала теперь, что Бродяга играет…

И знала, что буду делать дальше.

Глава 15

Ляля выглядела немного по-другому, не так, как обычно. Бродяга не мог понять, в чем именно заключается отличие, но как-то интуитивно его ощущал.