За его спиной
О чём книга «За его спиной»
Тонкая переплестила пространство между третий этажом и землей, в мансарде добрались до окна — а там мир был завораживающе ярким солнечным кружком. Теперь, осознав скромность своего нового жилища, я невольно восхищалась папиной логикой и мудростью.
Глянул еще раз на закрытую дверь в каморку Ляли, поднялся и, тяжело ступая, словно внезапно ощущая на плечах весь груз не только прожитых лет, но и тяжелого опыта, совершенно не совместимого с нежными восемнадцатилетками, пошел работать.
У него сегодня по плану была уборка придомовой территории за пределами периметра.
Внутренний дворик он давно уже прибрал, а вот наружную сторону только предстояло еще освободить от опавших листьев.
Работа эта была долгая и нудная, и Бродяга провозился чуть ли не до пяти часов вечера.
Как ни удивительно, тяжелый физический труд, обычно приносящий успокоение и даже своеобразный дзен, в этот раз не помог, и возвращался Бродяга еще более раздраженным и злым, чем уходил.
Тяжелые мысли о неминуемом уходе Ляли раздражали уже просто тем, что появились. Хотя, не должны были. Ему, по идее, пофигу должно было бы быть на нее! И на все остальное тоже. А вот сюрприз, мать его! Не пофигу!
Немного примиряло с действительностью только то, что сейчас он вкусно поест, и, может, Ляля опять сядет напротив и начнет, по своему обыкновению, болтать что-то, неназойливо и легко. Продлевая таким образом хоть на чуть-чуть его личную нирвану… Естественно, это все конечно… Но пока что можно же кайфануть?
Но дом, вместо уже привычного за пару дней запаха еды и тепла, встретил холодом. Пустотой.
Бродяга, почему-то с замиранием сердца, прошел по комнатам, заглянул в туалет, ни на что уже не надеясь, просто потому, что надо так сделать, проверить все варианты…
Но уже с порога, лишь только вдохнув вновь ставший нежилым запах дворницкой, Бродяга понял, что Ляля ушла.
Не обмануло его предчувствие.
Кончилась его нирвана. Черт, чего ж так быстро-то?
Глава 16"
"Родной дом в осеннем полумраке смотрелся инфернально. Я пряталась в тени соседского забора, у того самого нежилого здания, куда в прошлый раз вызвала такси, и искала в себе силы для решительного маневра.
С каждой минутой, проведенной на холодной, быстро темнеющей по осеннему времени улице, решимость моя таяла, а план, еще недавно вполне логичный и правильный, теперь казался на редкость глупым и опасным.
