За его спиной

Я гладила, обнимала своего мужчину, ловила стук его сердца, мерный, тяжелый, и успокаивающе шептала и шептала, словно заговор читая:

— Мы будем жить в большом доме, теплом, красивом… Я рожу тебе мальчика. А потом девочку. А потом еще мальчика… И сыновья будут похожи на тебя, у них будут светлые волосы и яркие глаза, у них будет твоя улыбка и твой характер. А девочка будет похожа на меня… У нее будут рыжие волосы и карие глаза… Наши дети будут встречать тебя с работы у порога и обнимать своими теплыми ручками… А затем мы пойдем ужинать. И смотреть кино.

И сидеть у камина. И укладывать детей, целовать их в щечки, ручки, носики… Рассказывать сказку на ночь… А, когда они уснут, мы сядем у камина и будем целоваться… Я люблю тебя, Бродяга мой. Я так тебя люблю… У нас все будет хорошо… Все будет так, как мы захотим. Всегда… Всегда…

Машина летела вперед, оставляя позади все: наше прошлое, наши беды, слезы, боль, отчаяние, страх…

Я шептала и шептала, заговаривая нам счастливое будущее, как когда-то мама мне… И верила в то, что говорила.

Ведь самое главное — это верить.

В себя и в своего человека, однажды закрывшего тебя от всего мира, спрятавшего за своей широкой спиной.

И тогда все сбудется.

Эпилог

— Знаешь, Ар, вот если б не знал тебя, то подумал бы, что ты боишься… — Каз оскалился весело и сунул Бродяге в ладонь плоскую фляжку, — вот, чуть-чуть только. Успокоит.

Бродяга глянул непонимающе сначала на друга, затем на фляжку, отвернулся и продолжил методично строгать деревяшку экспроприированным у Ваньки ножом. Просто от нечего делать, чтоб занять руки и не испытывать искушение наворачивать круги вокруг лавки, сквера, корпуса, спрятавшего его котенка.

Ванька сидел неподалеку, лениво прикусив веточку, и болтал по телефону со своей нянькой.

До Бродяги доносились отрывочные фразы:

— Сиди дома, я же сказал, что позвоню… Ну блин, Ань, ну куда ты попрешся с таким пузякой? Отец узнает, опять охрану сменит, а парни не виноваты, что у тебя шило в одном месте… Нет… Я не ругаюсь. И не хамлю. И вообще… Ань, давай я отцу позвоню, он тебе арбуз привезет? Или финики… Хочешь фиников? Врешь, я слышал, как ты слюну сглотнула… Ты только, Ань… — голос Ваньки стал просящим, — ты только его пусти, ладно? Ань…

Бродяга с Казом переглянулись, синхронно вздохнули.

— Вот смотрю я на вас, придурков, — философски продолжил Каз прерванный разговор, — и думаю, что удачно как, что у меня склад характера другой… Это же страшно смотреть… Ну ты-то понятно… У тебя Лялька — одуванчик нежный, а вот Хазар как вперся…

Бродяга только усмехнулся, никак не комментируя слова друга насчет ангельского характера котенка.