Залог на любовь

Губами, при каждом слове, он касался шелка волос на макушке девушки, а рука намертво приклеились к ее талии.

— Ты уже испортил, — подсказала Анна, выдохнув.

— Согласен, — признал свою вину Наум, а его ладони легко поглаживали плоский живот Анны. — В этом есть и твоя вина. Свела меня с ума. Вот и начудил на две жизни вперед.

— Совсем охреневший, да? — фыркнула Анна, но Наум с радостью отметил, что девушка не торопится вырываться из его рук, пусть объятия уже и не такие крепкие. Он словно давал ей шанс, выбор, возможность."

"— Что взять с сегодняшних малолеток, — с наигранным сожалением вздохнул Наум, а потом серьезнее: — Мне очень жаль, что так случилось с малышом, девочка моя. Правда жаль. Это все моя вина. Я ж чертов гигант. А ты хрупкая совсем у меня.

— Не льсти себе, Мартынов! — фыркнула Анна и вдруг шмыгнула носом.

Наум не мог больше довольствоваться легкими поцелуями в затылок и макушку Анютки. Аккуратно развернул девушку лицом к себе. И утонул в огромных, точно два океана, омутах. В глазах любимой стояли слезы.

— Девочка моя…, — хрипло выдохнул Наум.

— Я старше тебя на пять лет! — отвела взгляд Анна, а вот руки ее осторожно легли на широкую, твердую, надежную грудь.

— Это все мелочи, — парировал Наум, его пальцы легли на девичий подбородок, принялись вырисовывать затейливые узоры, не касаясь губ, а так отчаянно хотелось прикоснуться к ним, вспомнить их вкус, мягкость, сладость.

— У меня нет никакого опыта в общении с мужчинами, — продолжала Анна. — Я старая дева. Синий чулок. Скучная и занудная. Первого моего кавалера я не возбудила даже для того, чтобы у него «встал» на меня. А потом пустил слухи о моей фригидности. А второй мой мужчина толком не понял, что лишил невинности. Думаю, у меня реальные отклонения.

— Ох, бред, — мягко усмехнулся Мартынов, — ты яркая, дико сексуальная, сводишь меня с ума своими очками, улыбкой, и юбками этими строгими. Я ж дурею от тебя. А про мужчин — это супер-гуд. Твой мужчина это я. Понимаешь, у меня девственниц не было раньше. И прошло у нас с тобой все как-то безболезненно.

Анна хмыкнула. Прав Наум, ни крови, ни каких-то слишком уж болезненных приступов в тот миг не было. Хотелось только быть ближе к нему, этому взрослому мальчишке.

— А если у меня не получится? Не выйдет больше… Твоим родителями нужны наследники. А я какая-то бракованная, — очень тихо прошептала Анюта.

— Да плевать мне на мнение родителей. У них целый вагон внуков и наследников. Мне на весь мир плевать. Только ты важна для меня, малышка, — грубо возразил Наум.

И кайфанул от того, как приоткрылись любимые губы, а юркий язычок облизал небольшую трещинку на тонкой коже. Видно было, что Аня часто кусала губы в кровь, и те не успели заживать.

А Науму было больно от того, что его любимой плохо.