Подарок для герцога. Вернуть отправителю!

– Какая у меня красивая жена. Немножко неуклюжая, но очень красивая, – ухмылялся герцог, согревая сердце густым, бархатистым голосом. – Никто не посмеет смеяться, даже если ты соберешь носом все сугробы и завалишься в чашу для подношений.

Габ любовался мной украдкой из-под капюшона, и я старалась выпрямлять спину, разворачивать плечи и выглядеть грациознее, чем есть.

– Габ, пока мы едем… а ехать нам долго… – пробубнила я и поджала ноги."

"Моя харпия по колени увязла в снегу: так далеко от замка завалы не расчищали.

– Что, Ализа?

Он обернулся: замешкавшись, я чуть-чуть отстала.

– Я просто хотела сказать, как сильно я тебя…

Вздохнув, я нашла за легкой пургой зеленые глаза. Вцепилась в них мысленно, запрещая ему отворачиваться. Я хочу это сказать, не могу молчать!

Впрочем, Габ должен понять и без слов, как крепко, как глубоко я в него погрузилась. Не выкарабкаться, не выплыть. И тем сильнее я вляпывалась в него, чем явственнее ощущала, как изменилось мое тело. Как оно начало распаляться с одного прикосновения, как стало требовать больше сна… Так это и бывает, да?

– Али-и-иза…

– Я так сильно… так сильно тебя…

Мой.

Люблю, люблю, люблю… Так люблю!

Меня разрывало от чувств. Я впустила в себя их всецело, на полную глубину, до дна – давно, той самой ночью, когда герцог умирал. Они дали мне силу и надежду, но вместе с ними пришел липкий страх – что, если Габ не рискнет впустить их в себя?

Люблю… Я тебя люблю! Видишь? Кричала, шептала глазами.

Харпии продолжали скакать, преодолевая снежные заторы, а мы не могли расцепить взглядов.

– Аааа! – взвизгнула я, когда тело подбросило, как на батуте. – Стой! Стой!

Моя харпия резко заржала, встала на дыбы, забила в воздухе костяными копытами, замотала головой. Ее мускулистое тело сотрясалось в панике, чешуя вспучилась черной щетиной.

Кобылка испугалась чего-то в снегу и стала скакать по кругу. Я вцепилась в поводья, создание закрутилось, как в карусели. Юбка соскользнула с неудобного седла, и мы с ней полетели вниз.

– Ашшахр!

Снег, сыплющий сверху, ударило, разрубило огненной плеткой. Боевые чары отогнали кобылку в сторону. Ужаленная хлыстом, она отпрыгнула в сугроб и понеслась в лес.

– Тише, Ализа, тише. Я тут, – Габ склонился надо мной. Его перчатка дымилась, обуглилась. В грайнитах кипело пламя. – Девочка моя, девочка моя… Где болит? Где, скажи?

– Нога, – жалобно прохныкала. – И на голове шишка… кажется…

Перед глазами плыло.