Подарок для герцога. Вернуть отправителю!

– Га-а-аб?

– Тсс… Я борюсь с желанием придушить тебя прямо сейчас.

– Ммм… Тогда ладно. Борись, – согласно кивнула я и вернулась к творожному муссу. Надо срочно заесть стресс. – А у Эмильены есть такая бумага?

Отец из Габа вышел бы хороший… Я лично видела, как он возится с малышкой, когда находит время. Она скачет по нему, как неугомонная обезьянка, улыбаясь до ямочек и сверкая фамильными грайнитами, а ему хоть бы что. Привычно, приятно.

– У нее есть другая. Расписка о том, что девочку опекает корона, – помолчав с минуту, ответил Габриэл. – В случае чего об Эмильене позаботятся мои люди и достойно защитят.

– А где сейчас твоя дочь?

– Сейчас снова в Пьяни, на старом месте, – без уверток выдохнул Габ, легко примиряясь с мыслью, что я в курсе его случайного отцовства. – В этот раз не успеваю ее навестить, в следующий… можем съездить вместе.

– И Галлею возьмем, – покивала я охотно. – Должна же она хоть со второй попытки познакомиться с племянницей?

Глава 10

Через час, который мы заполнили десертами и сладкими поцелуями, за герцогом приехал экипаж. Габ предлагал сначала завезти в академию меня, но я отказалась.

Сказала, что хочу еще немного побродить по магически прекрасной, заснеженной Пьяни. Пообещала отвечать на каждое письмо и помахала рукой, отгоняя подальше щемящее чувство тревоги.

В кармане мантии позвякивали серебряные саты и несколько золотых – приятная сторона супружества. Я планировала с чистой совестью потратить часть «недельного содержания» на ерунду. Прикупить что-то в подарок Галлее. И грумлю… И тэру Вольгану – в качестве извинений.

Любопытно, любит ли ректор зимние сладости? Театр вот нет, но в хорошей компании и с правильно подобранным экспериментальным зельем… Впрочем, вряд ли Влад готов принять лакомство из моих рук.

Экипаж герцога вильнул зеленым хвостом и скрылся в снежной пене. Надо признать, пока роль жены Габриэла Грейна не пыльная.

Побродив по торговым рядам, я притормозила у лавки, где мы с Галой брали хельмов. Черные клубки копошились в коробке. Над ними растекался теплый туман: так и хотелось сбросить рукавички и подставить ладони. Торговка не соврала, ценные зверьки подорожали и стояли семьдесят сат за штуку.

В подвесной клетке одиноко мерзла желтая птичка – размером с колибри, а цветом больше в канарейку.

Она переминалась с ножки на ножку на жердочке и неистово хлопала крошечными крылышками, разгоняя вокруг нешуточный ветер: шерстяные шали в лавке напротив мотались из стороны в сторону.

Я без труда догадалась, почему малышку никто не покупает, несмотря на символическую цену в один сат. Кому ж хочется принести домой птицу-вентилятор и мерзнуть под постоянным обдувом?

Однако сердце жалобно сжималось: птица выглядела несчастной.