Подарок для герцога. Вернуть отправителю!

Как говорили магистры? Не в сезон докричаться до божества почти невозможно?

– Вергана, молю, откликнись! – шептала я, похлопывая статую по пятой точке.

– Покажись, смертная, – велел мужской голос, явно принадлежавший не Вергане. – Не трону, если будешь послушной.

Дрожа осиновым листом, я поступила крайне неблагоразумно. И высунулась из-за статуи.

Батюшки святы!

Отражение в стене ему сильно льстило. В смысле, делало менее страшным…

Удивительно, что демон сразу меня не убил (или что там они с пленными девицами делают).

Огромный мужик расположился полулежа. Он закончил с перевязкой, отбросил кинжальчик на пол и теперь вонзал в меня черные глаза.

– Ближе, – велел он тоном главнокомандующего.

Я истерично помотала головой: не настолько я спятила. А если и спятила, то предпочту дождаться санитаров. С лекарствами.

Зубы стучали – не столько от холода, сколько от страха. Эта тварь пришла за мной. Разумная тварь. Господи, у нее рога! Рога! А голос обычный, человеческий. Мужской, густой, басистый, рокочущий.

– У нас с тобой одна тропа, – прохрипел он. – Я просто иду по своей…

Я повисла на локте каменной Верганы и жалобно поглядела на храмовый свод.

Он шел не за мной? Дорожки случайно пересеклись?

Видимо, рогатый был ранен еще в лесу, забрел в Пьянь через дыру в стене, спрятался от солдат и искал временное убежище… И почему-то решил, что нам по пути.

Очень глупая мысль!

– В этом мире путь есть для каждого, – мощным, грудным голосом вдалбливал он. – Я пытаюсь пройти по своему седьмой год. Но впервые забрел так далеко.

– Вы ранены, – заметила шепотом. – Не самый правильный путь, верно?

– Ранен. Опять… И снова, – спокойно согласился рогатый маньяк.

– Какое облегчение, – процедила я, сжимая кулаки.

Просто феерическая доблесть – искромсать кого-то на две головы меньше тебя!

Может, он ранил того белобрысого злюку, что предлагал мне обслуживать номера? И хоть я рассердилась прилично, но Сатарская армия – это люди герцога. А Габ дорожит каждым из них, даже самыми вредными и нахальными.

– Дальше не пройду, – хрипел иномирец, ковыряя кровоточащую повязку на ребрах. – Не в этот раз.

Мои глаза прилепились к выдающемуся рельефу мужчины, истекающего кровью. Может, и не татуировки это вовсе. Может, загорелая кожа сама по себе такая – изрисованная черными и красными лентами.

Демон обладал гривой темных, прямых, на зависть блестящих волос. Как у индейцев или вроде того. На макушке они заплетались в косу, что змейкой ползла меж рогов, а к плечам расстилались растрепанной копной.

Мускулистый, бугристый со всех сторон, он был крупнее человека, но все же не великан.