Подарок для герцога. Вернуть отправителю!

И спасибо… вам, – ко мне вдруг вернулся уважительный тон.

Я даже воспылала стыдливым благоговением: богиня! Сияющая! А я ей «тыкаю». Совсем крышечка поехала, совсем.

Я ломанулась вслед за вертлявым белым хвостом, что маячил у выхода, как вдруг за спиной раздался удрученный стон. Так воет раненый зверь или мать, второй час решающая домашнее задание с второклассником. Я бы поставила на второе.

– Стой ты!

– Стою, – обернулась виновато.

Не соблюла какие-то традиции? Недостаточно благодарности? Нужны подношения? Я правда понятия не имею, как общаться с воссиявшими богинями!

– Раз уж ты сама выбрала этот путь… Ох, гореть мне в огне Танталы! – горестно вздохнула Вергана и прикрыла глаза рукой.

– Хоть намекните!

– Я рассказала тебе про хару. Ее сердце плачет по народу Керракта… И не только сердце. Только демонам она дает собрать свои слезы.

– Я не понимаю, – взвыла теперь уже я и сдавила виски ладонями.

– Неужели ты думаешь, что наследник правящего рода пошел бы в военный поход, не захватив с собой противоядие? Он же спит с оружием, – строго вещала Вергана.

– Безумно ценная информация! – прошипела я на сияющую стерву, опять забыв про уважительный тон. – Где ж ты была раньше, пока он сидел тут? Вместе с противоядием!

Это так выглядит «божественная милость»? Сначала умолчать, что я поила молоком убийцу мужа. Затем не сообщить, что она может проводить меня в Грейнхолл. Клещами выуживать пришлось! А в конце забыть упомянуть, что при Ахнете было спасение для Габа?!

Да я сейчас лично ее придушу, не посмотрев, что бесплотная.

Потому как у меня муж умирает, а она тут…. рожи корчит! Несносная. Бесячая. Бестия. Они в Сатаре все такие, не только Миланка?

Вот и сейчас. И сейчас она продолжала измываться. Приподняла золотые бровки, будто со слабоумной разговаривала.

Хотя, конечно, Вергана не виновата: будь у Ахнета птичьи слезы, он бы мне их не отдал. А силой забрать я бы не сумела. Что я против двухметрового титана (без учета рогов)?

Демон мне просто голову дурил! Щурился, выпытывал информацию о Габе. Что за раны, какой мундир, пеший или конный… А сам знал прекрасно, кого он ранил саером на мосту.

Странно, что меня не убил, когда понял, чья я жена и по ком болит мое сердце.

Сожалел ли хоть секунду о содеянном? Нет, вряд ли. Демоны бесчувственны и жестоки, так учил магистр Шимани.

Вот только…

– Думай! – взревела Вергана, нетерпеливо топчась по храму.

Вот только когда Ахнет исчезал, медальона на его груди не было. Только запекшиеся белые струи от молока.