Подарок для герцога. Вернуть отправителю!

Не став медлить и копошиться в сомнениях, я стащила с шеи кулон. Нагнулась над мужем, погладила по щекам, разжала мягкие губы… Вряд ли ведь я отравлю его больше, чем есть? Торопливо отвинтила крышечку и влила содержимое рубинового «патрона» в рот Габриэла. Все, до последней прозрачной капли.

Хорошо бы презент от Ахнета оказался «даром мира», а не «даром мести»…

– Только попробуй умереть, кворг винторогий! – прошипела Габу в губы, стукнула в сердцах по раненому плечу и согрела герцогский рот поцелуем.

От мужа пахло дымом войны и кровью, едкими снадобьями и солнечным лугом.

Он был теплым, горел в лихорадке. И я, пользуясь моментом, сдвинула плед пониже и уложила голову на грудь герцога.

В ушах гудело от паники, я не слышала стука сердца. Не могла же я опоздать? Мой законный час еще не прошел, я бежала так быстро, как могла!

– Я видела Вергану. Или спятила, или по правде, – призналась ему, наглаживая повязку на ребрах."

"Надо бы заменить ее: багровые пятна давно просочились через ткань, но Гариэт был не в том состоянии, чтобы заметить.

Рядом на тумбе лежали флаконы с мазями, стопки чистых бинтов и ватные прямоугольники, прошитые заживляющими чарами.

Я аккуратно сняла старую повязку, промыла рану, окаймленную темно-синим, и сверху уложила свежую материю.

– Даже не представляешь, от чего я только что отказалась, – рассказывала Габу, расправляя бинт по ребрам. Он прилипал сам и закреплялся надежно, без клея, пластыря и узелков. – За твою жизнь я продала свой единственный шанс вернуться домой. И если ты не очнешься, я тебя самолично придушу, так и знай.

Пальцы испачкались в крови, и я на автомате промыла их в серебряном тазике.

Вытерла полотенцем, осмотрела ладонь… Брачная петелька так и осталась светло-розовой. Вот-вот исчезнет.

А грайнит в кольце, напротив, траурно потемнел. Наверное, камень запачкался кровью – из бледно-зеленого превратился в почти черный. Прямо как бездна, что разверзалась внутри меня. Что, если противоядие не поможет?

***

Я не столько задремала, сколько отключилась, сгруппировавшись в широком кресле, как в материнской утробе. Лишилась чувств – от усталости и переживаний, пригревшись в тепле протопленного замка.

Сквозь бредовую пленку сна я ощущала, как чья-то ладонь поглаживает мои волосы и поправляет плед.

Откуда на мне плед? Одним демонам ведомо… Но это неважно. Спим дальше. Проснемся – и все будет хорошо.

А если не будет – то и просыпаться нет смысла.

– Габ?! – выдернул меня из дремы сиплый вскрик.

Голос похож на Владыку, но к чему бы ему так орать в собственном замке?

– Тише, разбудишь, – шепот, знакомый до боли в груди. Приснится же.

– Но как? Ты ведь… Ты умер, брат! – «любезно» напомнил Гариэт моему кошмару.