Пограничник. Том 8: Операция \

Мальчишка Карим уставился на меня, совсем по-детски округлив глаза.

Старый Абдула молчал. Молчал и смотрел на меня.

— Почему? — спросил я, когда решил, что молчание наше затянулось.

На лице Абдулы заиграли желваки. Он почти до бела сжал свои крупные обветренные губы. Потом вдруг позвал:

— Карим…

— Да, отец? — Мальчишка тут же встал из-за стола.

— Проверь сарай. Посмотри, все ли засовы на месте.

Мальчик, не сказав ни слова. Кивнул, но несколько нехотя. Потом направился к выходу из дому. Прежде чем уйти, бросил на меня мимолетный и очень озадаченный взгляд.

— Мариам, — как только за спиной Карима захлопнулась дверь, сказал Абдула. — Проверь нашего раненого гостя. Не требуется ли ему чего.

Девушка тоже ничего не сказала отцу. Только кивнула и собралась было вернуться в женскую, но я ее остановил.

— Лучше не стоит, — сказал я, заглядывая Абдуле в глаза.

Мариам замешкалась. Абдула ничего мне не сказал. Ничего не возразил. Он только смотрел в ответ.

— Убери со стола, Мариам, — после недолгого молчания проговорил, наконец, Абдула.

Мариам не издала ни звука. На этот раз даже не кивнула. Она только направилась к столу.

— Саша… — кратко бросил Абдула и направился в женскую комнату.

Обернувшись, он позвал меня за собой.

Мы вошли.

Тарик Хан, казалось, спал, лежа на спине и свесил прикрытую покрывалом руку. Он не выказывал совершенно никакой внешней активности. Сложно было сказать — притворяется этот человек или же и правда спит. Его ужин оказался нетронутым. Чашка с фасолью, прикрытая лепешкой, мирно стояла у «изголовья» его настила.

«Должно быть, рука его жутко затекла, — подумал я. — Ну ничего. Пускай помучается».

Абдула отошел к окошку. Уставился наружу, стараясь проглядеть бычий пузырь и темноту вечера, что была за ним. Здесь, в женской, стояла полутьма. Свет давала лишь небольшая коптилка, представлявшая собой миску с жиром и промасленной щепой.

Она стояла в углу и неравномерно освещала комнату. Освещала так, что стена с окном оказывалась почти в полной тени.

— Подойди, прошу, — сказал Абдула тихо.

Я приблизился.

Абдула помолчал еще немного. Помолчал, как бы решаясь заговорить. Потом, наконец, начал:

— Малик Захир… Не простой человек. Он тот, кому лучше не переходить дорогу.

Я молчал, не перебивал. Только смотрел на старого пастуха. Тот, будто бы не решался взглянуть на меня. Он ссутулился, немного опустил голову.

— Я всегда рад помочь гостям. Рад помочь вам, советским солдатам, — продолжал Абдула. — Советские люди много сделали для меня в жизни. От них я слышал и получал только хорошее.

Старик наконец поднял взгляд. Посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд этот был странным. Не таким, каким бывал обычно у этого человека.