Пояс шахида

Совместно с ароматом, светом и клубами, из приоткрытой двери несся пьяный гомон, развеселый женский визг и громкий лесоповальный глас, который под разухабистую музыку задорно каялся в небрежении десятой заповедью.

— Беспокойные соседи, — осуждающе прошептал Антон, на цыпочках шествуя мимо опасной двери к Лехиному жилищу. — Если верить суке-Вальке, такая веселуха в это время — полнейшая аномалия…

Замок на Лехиной двери отсутствовал за ненадобностью. В квартире было пусто — создавалось впечатление, что отсюда вынесли все, что можно было продать. Обшарпанный пружинный матрац в углу, старый стол с изрезанной столешницей, три табурета, возлежавший на боку сломанный холодильник «Саратов» без уплотнительной резинки и компрессора — вот и весь интерьер. И куча лампочек.

Все лампочки, наличествовавшие в квартире, горели. А на подоконнике лежали десятка полтора запасных. Но без упаковок — видимо, выкрутили откуда-то, где плохо висело.

— Леха, пора вмазаться, — сказал Антон, выкладывая на стол ампулы. — Вставай, а то обратно унесем.

Хозяин квартиры оказался не просто худым, а вполне годным на роль статиста в фильме о зверствах нацистов в Бухенвальде либо Освенциме. А ещё он был синим. Драное ватное одеяло не грело худого статиста: скрючившись в эмбриональном виде на матрасе, он тихо стонал и скрипел зубами, выбивая мелкую дрожь огромными ступнями, обутыми в полуразложившиеся летние сандалеты.

В рекомендациях нужды не было. Нашарив блуждающим взором заветные стекляшки, Леха что-то прорычал, со скрипом покинул свое ложе и, забрав подношение, скрылся на кухне.

— Это нормально, командир? — шепотом поинтересовался чуткий Мо, когда с кухни донесся отчетливый запах бензина и ещё какой-то пахучей гадости — ацетона, что ли.

— Вообще-то, я про «винт» только слышал. Варить не доводилось — не в курсе, — признался Антон. — Если что — прыгаем в окно..

Прыгать не пришлось, но процесс длился неяснее сорока минут. Антон дважды наведывался на кухню поинтересоваться успехами «винтового» Лехи и оба раза нарвался на рычание, смысл которого сводился к следующему: не лезь под руку, а то все испортишь!

— Вас сколько? — спустя указанное время Леха озабоченно заглянул в комнату — забыл, бедолага, количество гостей.

— На нас не надо, — отказался Антон. — Мы не по этой части. Ты давай, родной, давай — мы тебя ждем!

— Плохой источник, — высказался Мо. — Туго соображает.

— Другого пока нет, — пожал плечами Антон. — Надеюсь, вмажется — похорошеет..

— Оприходовался, — выплыв из кухни спустя какое-то время, доложил Леха, приятно порадовав посетителей за румянившимися впалыми щеками. — Ништя-як… А вы — кто?

— Мы тебе вмазаться принесли, — напомнил Антон.

— Я помню, — кивнул Леха, блаженно улыбаясь.