Пока светит солнце

– Можешь туда вкатить пару-тройку осколочных?

– На дно? У нас же не гаубица, товарищ капитан…

– Не надо – на дно! Хоть на склон, чтобы разрыв виден был, можешь попасть?

– Это-то запросто!

Гах!

Выстрел пушки был почти неслышен, разрывы снарядов его перекрывали. Да и не особо заметен – стреляли-то из-за куста, скрывавшего орудие от глаз вражеских наблюдателей.

Снаряд лег достаточно успешно – всплеск разрыва был заметен очень даже хорошо.

Пах!

И шарик красной ракеты вытянулся в сторону овражка.

Ещё один.

И ещё.

Сигнал минометчикам.

Чуть заметно шевельнулись ветки кустов, стоящих в глубине немецких позиций.

Не слишком далеко, но овражек с этого места неплохо просматривался.

Первые же мины, легшие поблизости от накапливающейся для броска пехоты, опрокинули сразу нескольких человек. И пошло…

Крутоватый склон оврага не являлся серьёзным препятствием для того, кто спускался в него с немецкой стороны. Всё же человек спускался вниз. А вот для того, кто захотел бы подняться… условия были уже не слишком хорошими. С учетом падающих мин – так и вовсе неприятными. Выбегать же из него в сторону русских, по более пологому склону, означало попасть под их пулеметный огонь.

И пехота залегла.

Самое неприятное в этом случае заключалось в том, что даже для того, чтобы сообщить об обстреле – надо было как-то выбраться из оврага. Со стороны же звуки разрывов вполне объяснялись артиллерийским огнем не слишком умных русских артиллеристов, открывшим огонь из пушек, в тщетной попытке предотвратить накапливание пехоты у себя перед фронтом.

Понятное дело, что терпеть такое положение дел никто долго не собирался. Ввиду того, что неоднократные попытки послать связных к командованию окончились неудачно (те просто никуда не дошли – так и остались лежать на простреливаемом склоне), командовавший пехотой офицер приказал выйти солдатам из оврага и атаковать предполагаемую позицию вражеских минометчиков.

Таковая обнаружилась достаточно быстро – минометные выстрелы сильно раскачивали ветки близлежащих кустов.

Кратчайшим путем для атаки был склон оврага, обращенный в сторону места, где укрылись минометчики. Правда, пришлось проделать этот путь под обстрелом – из кустов ударил ещё и пулемет…

Позиции русских были немедленно обозначены ракетами.

Безрезультатно – видимо, командир батареи не понял – для чего вести огонь по кустам в своем тылу? Но ракеты взлетели повторно, и уже через несколько минут в кустах громыхнули разрывы снарядов. А уж после этого пошла в бой и пехота.

Лейтенант Клаус Бонне раздвинул рукою почерневшие от близких разрывов ветки. Опаленные огнем взрыва листочки свернулись в трубочки, и ничто уже не закрывало более позиций минометчиков.