Пока светит солнце

– Много их?

– Лейтенант да два десятка бойцов – все с автоматами! Строго там у них – только командир разговаривает, все прочие сидят в кузове – точно кол проглотили! Ни слова, ни чиха! Что значит – НКВД!

«Ну, положим, дорогой, это ты меня неделю назад не видел – ещё и не так удивился бы!»

Спустившись с холма, Алексей подошел к грузовику. Стоявший перед ним Малышев, сейчас напоминал проштрафившегося школьника. Точно так же он растеряно хлопал глазами и лихорадочно пытался подыскать какие-либо слова для оправдания происходящего. «Сейчас с него три шкуры снимут.

– В чем дело, товарищ лейтенант? – подпуская в голос строгости, спросил он.

Распекавший Малышева энкаведешник, обернулся.

– Вы здесь старший, товарищ капитан?"

"– Я. Капитан Ракутин. Заместитель начальника погранотряда. С кем имею дело?

Его собеседник слегка стушевался. Одно дело – распекать обычного пехотного лейтеху, и совсем другое – встретить здесь старшего по званию и должности пограничника. Практически – сослуживца.

– Лейтенант Семенюк, товарищ капитан! Командир специальной опергруппы УНКВД.

– А документы ваши, товарищ лейтенант?

– Вот, – протянул он свое удостоверение.

Все верно, правильный энкаведешник. Алексей вернул ему его документы.

– А ваши документики я увидеть могу, товарищ капитан?

И здесь сказать нечего, резонный интерес лейтенант проявляет.

– Держите, – протянул ему удостоверение личности Ракутин. – А чтобы все ваши сомнения разрешить – извольте, вот приказ штаба армии!

И он показал собеседнику документ, подписанный полковником.

– Ещё вопросы есть?

– Да, товарищ капитан, – уже чуть бодрее ответил Семенюк.

– Какие пришли, таких я и в строй поставил. А что до оружия… так чем их вооружать прикажете, товарищ лейтенант? Армейского склада у меня тут нет! А оружие немецкое взяли в бою!

– Откуда они пришли?

– Оттуда! – махнул рукою в сторону орудийного грохота капитан.

– То есть, они бросили свои части? – вкрадчиво поинтересовался энкаведешник. – Бежали с поля боя? Бросив оружие, которое им вручила наша советская Родина?

– И так может быть, лейтенант, – не стал спорить Ракутин.

Надо полагать, такие соображения у Семенюка имелись. И весьма весомые. Он даже как-то подобрался, заложил пальцы рук за ремень, расправляя складки гимнастерки…

– Товарищ капитан! – стоявший на верхушке холма боец, размахивал руками. – Самолеты!

– Воздух! – гаркнул, неведомо откуда появившийся Хромлюк.