Пока светит солнце

– Фигушки, лейтенант!

Залязгали затворы, и на поднимавшихся снизу людей сверху уставились стволы винтовок.

– А ну – без фокусов! – гаркнул старшина. – Кто только хрюкнет – враз пулю схлопочет! Оружие на землю, быстро!

Под мостом затопали, и почти тотчас же от дороги ударил пулемет. Короткой, злой очередью. Кто-то внизу заорал, видать, пулеметчики не промахнулись.

Замершие на склоне люди не шевелились.

– Лейтенант, у меня терпение не ангельское! – качнул пистолетным стволом у его виска Ракутин. – Три секунды – и всем твоим солдатам конец! Усек?

– Бросить оружие! – разжал губы Самсонов.

Шмякнулся о землю первый автомат…"

"– Ну? – капитан, разглядывая вещи захваченных диверсантов, на короткое время оторвал свой взгляд от мнимого лейтенанта – Дальше будете в молчанку играть? Не советую. Время нынче военное, отправлять мне вас некуда. Да и незачем, откровенно-то говоря. Секретов своего командования вы не знаете – кто ж их диверсантам сообщать станет? Так что в тылу от вас толку никакого. А вот я вас поставить к стенке – очень даже запросто могу.

– Нет, – разжал пересохшие губы Самсонов. – Не можете… мы пленные…

– Разве? В своей форме и с документами? Ах, в чужой… Тогда и взятки гладки!

Диверсант промолчал.

– Рация у вас есть, стало быть, связь со своими командирами имеется. Так?

– Да.

– И какое задание вы от них получили?

– Я не буду отвечать на этот вопрос.

– Угу. Ладно. Старшина!

– Я, товарищ командир! – вырос за плечом пленного диверсанта Хромлюк.

– Дом, где эти субчики квартировали, помнишь?

– Помню.

– Отделение бойцов туда! Хозяина арестовать и сюда! Не захочет идти – волоком притащить! Будет кто им мешать, разрешаю применять оружие.

Отдав честь, старшина исчез.

– Вот так, мил друг! Сейчас сюда вашего хозяина приволокут. Думаю, что у него причин ваньку валять, куда как поменьше будет. Раз вы у него дома сидели, он что-то про ваши дальнейшие планы знать должен. Вот и поспрошаем… Только уж не обессудь, опосля того разговора вы все – мне без надобности. Сейчас бойцы подойдут, я им прикажу вон ту воронку углубить – там всю шайку и похороним. Скажи спасибо, что под открытым небом не оставим.

– У вас нет шансов. Никаких. Скоро здесь будут наши танки, и от всего этого сброда останется только кучка окровавленных костей.

– Которую, вы, однако, не увидите.

– Не хотите жить?

– Хочу.

– Тогда – сдавайтесь! Это последний шанс. Я могу замолвить за вас слово, мы умеем уважать достойных противников.

– Кто будет вас слушать?

– Будут. Я имею право принять вашу капитуляцию, а с пленными немецкая армия не воюет.

– Сидя в плену, диктовать свои условия? Однако…

– Ничего другого я вам не скажу.