Пока медведица на небе

– Не, я, в отличие от Карла, просто наслаждался, – заржал Боря.

– Чем? А если бы я башкой о землю грохнулась, моими мозгами на земле бы наслаждался?

– Успокойтесь, Клавдия, – сказал Карл, помогая ей подняться, – у нас всё было под контролем.

Динка с Мариной откровенно хохотали в уголке, от этого Клава решила не показывать ни своих слез от пораненной ноги, ни обиды за унижения с юбкой, которая предательски оголила самое сокровенное. Тем более невысокий грустный парень, похожий на Шурика из «Кавказской пленницы», вернулся и без интереса слушал их разговор, усевшись на маленькое бревно.

– Здравствуйте, – поздоровалась Клава, чтоб наконец отвлечь внимание от свей персоны и конкретно от своей филейной части.

– Здрасти, – равнодушно ответил парень. – Ко мне барсук ходит, – как-то печально начал парень, – ходит и смотрит в окно, надоел. Вот я ловушку и поставил, подумал, познакомлюсь с ним поближе, узнаю, что ему надо. А вы молодец, – обратился он к Клаве, – не только красивая, но и смелая, – и добавил, вздохнув: – Жаль только, что вы не барсук.

Клава покраснела, приглаживая свои волосы, которые расплелись из шишки, и, смущаясь, произнесла:

– Спасибо, – не понимая, за что благодарит: за то, что красивая, или все-таки за то, что не барсук.

– А вы к кому? – словно опомнился парень.

– Мы ищем сына Федора Осиповича Зубова, – вступила в разговор Марина, которой не очень понравилось, что Клава вдруг забрала на себя столько внимания.

Молодой человек встал, вытер руку о штаны, протянул для пожатия и представился:

– Ярополк Федорович Зубов."

"Через полчаса уже все сидели за круглым столом на заднем дворе и пили чай из сомнительных чашек, да что там, чашки со своим черным чайным налетом, сам чай, на вид, был заварен раз пять.

Поэтому «пили» было сильно сказано, Ярик, как он просил его называть, читал записи, что передал ему Карл, а остальные с грустными лицами созерцали кружки с подозрительной жидкостью.

– Вы знаете, – пробежав глазами оба листка, исписанных мелким почерком, сказал Ярополк, – мы с папой не были близки, он был увлечен этой своей идеей поиска сокровищ, которой его заразил дед. Мать нас бросила, когда я в первый класс пошел, встретила большую любовь и укатила с ней в Крым. Звонит мне иногда, – равнодушно добавил он.

 – Меня тетя воспитывала, папина двоюродная сестра, в соседнем доме она живет. Отец в свободное время мотался по архивам, потом проверял свои версии, дома его почти никогда не было. Он попытался заразить и меня этим, даже заставил на исторический идти и потом диссертацию защищать, но мне все это было неинтересно, я больше реконструкции люблю. У нас сейчас много их стало проходить, и про Гражданскую, и про Великую Отечественную, с самой школы стараюсь везде участие принимать.